Терапия отношений и семейная психотерапия с позиции гештальт терапии

В первую очередь необходимо постараться ответить на вопрос: каков гештальт парной* и семейной психотерапии. Одновременно это зависит от того, что мы вкладываем в определение парной и семейной терапии. Для некоторых специалистов это означает наличие пары или семьи в офисе и работу с каждым человеком индивидуально, в то время как другая часть системы присутствует, является свидетелем происходящего, реагирует на то, что происходит между терапевтом и клиентом. Конечно, в этом есть ценность. Наряду с тем, когда один член семьи начинает осознавать происходящее, его семья с помощью терапевта может реструктурировать свои шаблоны поведения. Однако, в этом примере индивидуальность клиента является главным фокусом внимания, на которую направлены интервенции терапевта, а система (в которой человек находится, т. е. члены семьи, прим. переводчика) является второстепенной. 

*в русской научной литературе по психологии и психотерапии понятие “couplestherapy” отсутствует или же переводится как семейная психотерапия. Однако в американской научной среде термины “couplestherapy” и “familytherapy” имели качественно разное определение во время написания этой работы Джоном Эдвардом Линчем. Поэтому для сохранения чистоты содержания статьи мы решили разграничить эти два понятия и в русском переводе, используя синонимично термины «парная психотерапия» и «терапия отношений» (прим. переводчика). 

Системный терапевт следует принципу, по которому основное внимание и терапевтические интервенции направлены на систему – пару или семью. Каплан Н. иаплан М. в статье “Processof Experiential Organizationin Coupleand Family Systems” (1994) закладывают основу для работы: «Человек функционирует как основная система таким образом, что это создает вторичное согласование взаимодействия между парой или семьей». Такое понимание резко контрастирует с принципом системных терапевтов, в основе которого лежит вера, что большие системы, пара или семья функционируют, организовывая, ограничивая, поддерживая, лелея и мешая личности человека. 

Таким образом, первым вызовом может быть вопрос о том, как применить общие принципы и функции системы в работе гештальт терапевта. Как семейные терапии любой модели – структурная, стратегическая, экспериментальная и другие, так и гештальт терапия рассматривают семейные организационные структуры с системной точки зрения. Гордон Уиллер говорил: «…Невидимые правила и образования создают «почву», на которой терапевт, вводя новую фигуру в работу (будь то интервенция или проведение эксперимента), проверяет как система с ней обходится». Такой невидимый свод правил и механизмов представляет собой систему и концепт, знакомый для всех моделей терапии, использующих системный подход. Исходя из этого, становится понятным, что гештальт терапевты точно так же, как и семейные психотерапевты, начинают свою работу, руководствуясь одинаковым принципом. Их объединяет понимание, что психотерапевтическая феноменология состоит в переживании системой своего собственного опыта (Г. Уиллер, 1994). 

Сложность темы заключается в попытке минимизировать расхождения между гештальт и системными терапевтами. Корень отличия работы гештальт терапевта преимущественно лежит в фокусе работы: он направлен на индивидуальность, как на систему взаимосвязей, и на семью, как собрание индивидуальных систем, которые между собой взаимодействуют. В свою очередь, системные семейные терапевты рассматривают семью как целое с минимальным обращением внимания на индивидуальности членов системы. Оба подхода опираются на понятие «фигура-фон», однако имеют различные точки зрения: что является фигурой, а что фоном. Целью этой статьи является примирение этих двух подходов для того, чтобы терапевт смог увидеть клиента как систему, при этом оставаясь преданным тому психотерапевтическому подходу, в котором он выбрал работать. 

Общие принципы 

Аксиомой системной семейной терапии является проработка и стабилизация большой системы, перед тем как переключать внимание на ее отдельные части. Однако, учитывая это, нужно понимать, что даже то, что представляет собой большую систему, все равно является лишь частью еще большего. Каждый индивид во взрослой системе пары или семьи представляет собой объединение характеристик, опыта и исторического контекста предыдущих поколений, несущее в себе наследие, незавершенные гештальты и невыполненные обязательства перед настоящими и будущими системами. Человеку свойственно находить себе партнера с соответствующими внутренними эмоциональными мотивами, который в то же время дает надежду на чувство завершения или изменения в новой системе, которую они оба сформируют. Система включает в себя все аспекты взаимодействия, даже в тот момент, когда кажется, что отдельные части системы полностью не совместимы. Часто такая противоречивость ведет к неоправданным ожиданиям (невысказанным и часто неосознанным), нарушению бессознательного контракта. Какая бы система ни была в терапевтическом фокусе, она является микрокосмосом большей системы: семья происхождения, предыдущие поколения, этнические группы, религиозные и демографические сообщества. 

Единица семейной системы обычно состоит из двух подсистем. Взрослая подсистема состоит из системы каждого индивида, пары как интимной (близкой) системы и родительской системы. Такое «три в одном» объединение несет в себе потенциал как внутренних, так и внешних системных влияний. Еще одной важной подсистемой внутри семьи является детская система. Таким образом, эти две подсистемы, взрослая и детская, создают первые межпоколенческие различия. Общее «правило», которое действует в этих подсистемах, гласит о том, что только при минимальных различиях одна подсистема может существовать в благополучном взаимодействии со второй. Например, взрослая система, состоящая из дедушки и родителя, вероятнее всего, будет переживать большие трудности, чем та, которая состоит из пары при разнице в возрасте не более чем 15 лет. 

Взрослая и детская подсистемы представляют собой фиксированную, неизменную систему в семье. Но менее зафиксированные системы, основанные на интересах, гендерном равенстве и совместимости, могут сосуществовать, не оправдывая ожиданий внутри собственной системы. Родитель и ребенок может стать одной подсистемой на определенное время, когда они разделяют общие интересы – спорт, искусство, музыка и другие увлечения. Такие системы-по-интересам не ограничены гендерными различиями; они более гибкие и могут существовать без ожиданий друг от друга чего-либо и долговременных обязательств. Единственное условие, которому подчиняются эти системы, - они не должны превалировать над другими системами: пары, родительской, и братско/сестринской подсистемой. 

Подсистемы существуют благодаря процессу регулирования, который создает границы (С. Минухин «Невидимый забор», 1974), определяющие, кто находится в подсистеме, когда, где и как. Функциональные системы имеют четкие правила, которые руководят взаимодействиями между членами подсистемы и их границами, создают безопасность и рост каждого члена системы. Действия, реакции и ясные ожидания, что ребенок вырастет (и создаст свою подсистему в будущем), устанавливаются этими границами; таким образом, может происходить функциональное ослабление степени соблюдения правил и понимание, что участники могут покинуть систему, при этом оставаясь связанными и отличающимися от семьи. 

Одну из самых сложных человеческих систем представляет собой пара/парная система, которая в то же время дает самую большую возможность для личностного роста. Когда такая система становится родителями/родительской системой, ее замысловатость преумножается. Представьте себе две индивидуальные системы, которые из-за разницы их родительских систем часто проходят через трудности, чтоб сформировать одну систему, да еще по своей природе жаждут сокровенной и интимной возможности, которую может предоставить только диадная система. Параллельно с этим физические и эмоциональные требования воспитания маленького ребенка вступают в конкуренцию за внимание, «предлагая» удобное, рациональное оправдание избегания трудностей парной системы из «уважения» к потребностям малыша именно в тот момент, когда напряжение в паре становится невыносимым. Из чего следует парадоксальность существования парной системы: партнеры должны найти варианты как удовлетворения своих индивидуальных эмоциональных потребностей, так и преодоления трудностей и конфликтов пары в целом. И в тот момент, когда это кажется невозможным (как минимум из-за их различия незавершенных гештальтов прошлого), они, как правило, начнут фокусироваться на выживании не парной системы, а родительской (то есть привилегия отдается себе-как-родителю, а не себе-как-индивидуальности, прим. переводчика). Паре постоянно приходится управлять часто соперничающими между собой потребностями их-как-пары и их-как-семьи в качестве единицы продолжения рода. Когда такие решения принимаются совместно на основе истинных потребностей семьи, а потребности пары временно отводятся на второе место, тогда обе системы (парная и семейная) живут в унисон. Проблемы разрешаются без необходимости внешнего вмешательства. Пара может прибегнуть к внешним ресурсам, но разрешение проблем все равно должно оставаться внутри пары без участия третьей неизвестной системы. Кроме этого, баланс власти между взрослыми должен учитывать равенство – признание факта, что каждый член пары может быть «лучше, чем другой» в некоторых случаях, в то время как в целом их силы перераспределены на равных. Отношения могут существовать без конкуренции за власть и/или желания контролировать другого. 

Итак, вооружившись базовыми принципами работы систем, будем двигаться далее непосредственно к процессу терапии. Однако для более глубокого понимания принципов работы системы и гештальттерапевтических концептов, предлагаем вам ознакомиться с большим количеством литературных научных источников. 

Процесс терапии 

Люди, пары и семьи переживают много терапевтических моментов даже в процессе «нормальной» жизни. Они могут совершить значительные шаги к удовлетворительной и здоровой жизни и без работы с психотерапевтом. Но когда пара или семья выбирают путь психотерапии, необходимо определить, на что направлена цель их терапии – на обогащение, укрепление, личностный рост или освобождение от страданий. Я не хочу преуменьшать значимость терапии, направленной на личностный рост, но в этой статье внимание будет направлено на терапию парных и семейных систем, которые пытаются преодолеть трудности и которые не получают желаемых результатов. Более того, эти системы настолько застревают на невозможности разрешить проблемы, на неудовлетворении неизменных гештальтов, что они начинают зарождение «симптоматического индивида», предвестника необходимости к переменам. 

Системные терапевты смотрят на «проблемы» как на метафоры системы, которые свидетельствуют о невозможности найти благоприятные пути получения поддержки, заботы и чувство удовлетворения. Такие «проблемы» являются симптомами систематического дисфункционального существования, неудавшимися попытками взаимодействия друг с другом и невозможностью решить проблемы, которые укореняются и остаются неизменными, несмотря на отрицательные последствия их присутствия в целом. Поэтому такой «симптом» становится катализатором для терапии и способом контроля прогресса психотерапии. Это такой себе инструмент, сквозь который жизнедеятельность системы становится «видимой»; это становится «билетом» психотерапевта для работы с системой – причиной, по которой он работает с парой/семьей. Кроме того, этот симптом систематизирует работу терапевта и открывает окно для понимания, на каком этапе была нарушена жизнедеятельность системы. Для примера симптом может как бы говорить терапевту, что эта семья имеет слабую иерархию, проблемы с границами, или же семья вовсе с неподвижными границами, которые не дают ей проходить этапы развития системы. Большинство семей не придут на терапию, пока у них нет «сильного» симптома, который бросает вызов большинству сфер жизнедеятельности системы. 

Психотерапия происходит по определенной схеме, которая не дает сбиться с пути ни самому процессу терапии, ни психотерапевту. Таблица ниже описывает этот процесс, начиная с первой до последней встречи. 

Присоединение или преконтакт предполагает знакомство и взаимодействие с каждым членом системы и с системой как целым. Присоединение является совместным разделяемым опытом, в котором семья (или пара) чувствуют уважение со стороны терапевта, что, в свою очередь, обеспечивает доверие к способности терапевта помочь им. Этот этап заключается в формировании «нового» поля системы, которая теперь включает в себя терапевта. Психотерапевт становится проводником надежды без прямого или формального заявления об этом; он привносит вдохновение в систему, проблеск успеха. Светская беседа, которая отражает в себе естественный интерес терапевта о членах семьи, начинает этап присоединения; выяснение условий, которые привели семью в терапию, продолжает данный этап, в процессе которого терапевт соединяет паттерны поведения, ответы и реакции с помощью наблюдения за феноменологическим опытом, который разворачивается в кабинете. Основной задачей психотерапевта является как можно полнее осознать задачу незаконченных процессов, которые удерживают систему в гомеостазе, а также понять, каким образом система поддерживает существование симптома. В связи с тем, что «проблемы» семьи являются результатом необходимости поддержания и саморегуляции системы, терапевту не нужно осуждать или критиковать систему (особенно во время этапа присоединения). Таким образом, терапевт принимает семью такой, какая она есть в настоящем, и ее стремление к изменениям. 

По мере того, как система постепенно ослабляет свои границы и позволяет терапевту стать «одним из нас», у психотерапевта появляется возможность собрать эмпирическую информацию понимания семейных процессов. Это основание, на котором терапевт оценивает систему, обращая внимание, прежде всего, на ее сильные стороны и возможности для движения, роста. Исходя из этого, терапевта интересуют процессы контактирования и взаимодействия внутри семьи; для этого необходимо «держаться на расстоянии», чтоб точно «увидеть» систему. Зинкер и Невис писали: «Способность видеть систему в качестве третьего лица является важнейшим инструментом для работы в гештальт ключе в парной или семейной терапии. В конце концов, пара (семья) – это система, это гештальт сам по себе. Начиная смотреть на пару с этой точки зрения, терапевт должен «отодвинуться» от них на интеллектуальном, а потом и на чувственном уровнях. Психотерапевт начинает с наблюдения за парой, за ее физическими движениями – за их приближением и отдалением в отношении друг друга». 

Терапевт постепенно начинает осознавать способ и стиль взаимодействия системы, предсказуемые пути, с помощью которых семья защищает свои границы, поддерживает иерархическую структуру в состоянии кризиса, и как она поступает в других важных ситуациях. Также терапевт наблюдает за случаями, когда система подходит близко к наилучшим способам взаимодействия. Работа терапевта становится намного легче, если он поддерживает «здоровое» функционирование системы вместо сосредоточения своего внимания только на исправлении дисфункциональной стороны. 

На этой стадии оценивания терапевту необходимо работать над расширением акцентов представленной проблемы, быть уверенным, что все включены в систему, точно так же, как и их реакции на симптоматическое поведение. Терапевт должен не только понимать системную цель терапии, но донести ее до пары или семьи. Такое присоединение к системе и согласование целей терапии позволяет паре, семье почувствовать их включенность в процесс терапии и разделить ответственность за результат. В тот момент, когда психотерапевт, пара (семья) принимают систематический взгляд на проблему, происходит ее переосмысление и первое изменение внутри системы. 

Отличительной особенностью системной терапии является использование интервенций. В связи с тем, что общей целью терапии является изменение болезненного нахождения друг с другом участников системы, интервенции следует направить на стимулирование нахождения новых, более удовлетворяющих вариантов сосуществования в паре (семье). Эксперимент или разыгрывание паттернов взаимодействия (термин, используемый в семейной терапии, вместо гештальтистского понятия «эксперимент», прим. переводчика) становятся сердцем и душой всех интервенций, позволяют запустить процесс изменений и выйти на границу контакта здесь-и-сейчас. Часто применяемая и самая эффективная интервенция – это попытка терапевта «извлечь» себя из активной роли участия в диалоге системы и направить ее членов на взаимодействие друг с другом. Те фразы и предложения, которые говорятся терапевту, необходимо перенаправлять на одного из участников системы; это можно сделать с помощью переведения взгляда на реципиента разговора и установления зрительного контакта с обоими партнерами одновременно. Большинству терапевтов свойственно устанавливать зрительный контакт с говорящим, и в индивидуальной сессии это очень важно. Но когда психотерапевт работает с парой либо семьей, он теряет свою эффективность, если создает диаду только с одним участником. Психотерапевт, не входящий в дисфункциональную систему, прекрасно обладающий искусством слушания, конечно, становится лучшим слушателем, чем кто-либо в системе, при этом создавая соревновательную атмосферу, в которой есть победители и проигравшие, но в конечном итоге, ничто из этого не содействует процессу психотерапии! 

Когда члены системы начинают взаимодействовать друг с другом, терапевту необходимо невербально дать сигнал, что он поддерживает такую связь. Психотерапевт может даже отодвинуться от пары: он может откинуться на спинку стула или отодвинуться на несколько сантиметров от вступивших в диалог партнеров. Для того, чтобы выразить свою невербальную поддержку взаимодействия, терапевту следует избегать наблюдения за разговором диады, в случае работы с семьей он может следить за тем, как другие члены системы реагируют на происходящее. Работая с парами, где не за кем наблюдать, терапевту нужно смотреть вниз или куда-либо, но не на пару. Один из известных психотерапевтов когда-то говорил, что психологи должны обладать прекрасным периферическим зрением. Как бы там ни было, но избегание прямого зрительного контакта со стороны третьего участника способствует взаимодействию двух людей и дает возможность третьему ненавязчиво замечать невербальные процессы. 

Распространенную ошибку допускают «новички» - терапевты, пытаясь нарушить взаимодействие двух человек, когда те пытаются вовлечь терапевта в свою диаду. Часто один из двух использует дефлексию и переведет свой взгляд на психотерапевта. Если же терапевт среагирует, тогда связь в диаде завершается; поэтому перед тем, как соглашаться на приглашение прервать взаимодействие, терапевт должен быть либо «недоступен», либо показать с помощью руки или других жестов (но без слов), что паре необходимо продолжать общение без него. Часто диалог в паре все равно заканчивается слишком рано. Но если психотерапевт позволит диаде находиться в связи друг с другом, им откроется возможность к разрешению проблемы и установлению контакта. Это, наверное, самый важный элемент работы терапевта, который чаще всего упускается старательными терапевтами, желающими вмешаться. 

Все эксперименты должны иметь своей целью перестраивание аспекта «отношения» к проблеме, который является одной из главных причин неудовлетворенности и дисфункциональности системы. Например, после разговора с семьей, состоящей из матери-одиночки и трех дочерей, о проблеме второй 15-летней дочери, которая убегает из дома, чтоб побыть со своим парнем, несмотря на все материнские попытки прекратить такое поведение, терапевту нужно фасилитировать общение только двух членов семьи. До этого же был подобный диалог: 

Мать: Я запрещаю тебе видеться с этим мальчишкой! 

Дочь1: Мама! Ты меня раздражаешь таким своим поведением. 

Дочь2: Тоже мне хорошая нашлась, два сапога – пара. Как будто бы ты идеальная! 

Дочь3 – Играется со своими волосами. 

Дочь2: По крайней мере, когда я с ним, нет ссор! 

Дочь1: Ты – причина всех наших ссор в семье. Если бы ты перестала быть такой упрямой и начала вести себя как нормальный человек, не было бы проблем. 

Терапевт начинает строить гипотезы: желая быть «нормальным» бунтующим подростком, эта девочка, скорее всего, не удовлетворяет свою потребность в том, чтоб о ней позаботились, поддержали, подтвердили ее существование как члена семьи, и в то же время она может вести себя так, как бы проигрывая неосознанное желание матери «убежать» от тягостей роли матери-одиночки трех подростков. Исходя из этого, терапевт предпринимает попытку организовать эксперимент, говоря: «У меня есть идея. Это всего лишь эксперимент, который может нам что-то открыть, а может, и нет. Но я думаю, что стоит попробовать. Если миссис С (мама) и Кэрри (вторая дочь) попробовали бы договориться, где и как она могла бы проводить время с Биллом (парень дочери), мы с вами втроем (оставшиеся) понаблюдали бы за диалогом и отметили бы, как часто они прямо или косвенно говорят «нет» друг другу. Мне кажется, мы бы что-то новое здесь увидели». 

Это простая схема эксперимента. Следуя за метафорой убегающей - уходящей из системы для удовлетворения потребности в радости таким путем, что это создает «проблему», терапевт пытается предотвратить попытки матери и дочери дефлексировать и вовлечь в разборки других членов системы, «убегая» - «уходя» от прямого конфликта. Также семейная система как бы ожидает, что первая дочь автоматически предложит себя в качестве «дефлектора». Такой эксперимент может привести к возрастанию напряжения, при этом предлагая возможность найти компромисс и осознать потенциал поддерживания напряжения в системе без негативных последствий. 

В данном примере терапевт не позволяет первой и третьей дочери предоставить возможность матери и сестре избежать диалога. Терапевту нужно занять чем-то детей, при этом следить за взаимодействием диады, которая, несмотря на фрустрацию, что их никто не спасает от напряжения, постепенно находит пути справиться с накалом диалога. 

В работе с этой семьей, диалог каждый раз прекращался заявлением матери, что они не могут прийти к общему консенсусу. Психотерапевт отвечал, что он понимает их сложности, при этом поддерживал их, когда они продолжали свои поиски компромисса в диалоге. При этом терапевт не предлагал варианты решения, а спрашивал семью, кто предоставляет в диаде мать - дочь что-то, что позволило бы разрешить конфликт. Совершенно не удивительным стал момент, когда девочки предложили пригласить папу на сессию. Несмотря на то, что мать говорила, что ей ничего не нужно от ее бывшего супруга, дочери предложили вариант решения, с которым мать впоследствии согласилась: провести сессию без матери, но с отцом, чтоб посмотреть, если у него варианты разрешения семейного конфликта. 

Следовательно, явной целью терапии с этой семьей была помощь матери установить ограничения, которые были бы постоянны и соответствовали уровню личностного развития дочери и ее желанию дифференцироваться. Вместе с тем, целями психотерапевта были: развитие способности семьи находить эффективные решения внутри их системы и укрепление осознания допустимых вариантов выхода из системы мать - дочери для поиска ресурсов и решений. Эксперимент, который был проведен, отвечал требованиям обеих целей. После нескольких изменений изначального эксперимента, семья покинула терапию удовлетворенными и чувствуя себя лучше, чем когда они только начали курс терапии. Во время психотерапии этой семейной системы парень бросил Кэрри; будучи расстроенной, она попросила материнской заботы. Миссис С. при поддержке терапевта реорганизовала свои отношения с Кэрри, между сестрами и между отцом и дочерьми. Таким способом внутренние и внешние границы семьи были изменены. 

Эксперимент или разыгрывание паттернов взаимодействия являются главной опорой гештальт семейных терапевтов. Нельзя забывать, что целью интервенций должны являться не только осознанность происходящего, но и внимание к принципам работы системы пары и семьи. Эти принципы включают в себя: перестройку границ на более гибкие или жесткие, перераспределение власти, иерархии, признание сильных сторон и качеств, поддержание функционирования подсистем. Эффективность эксперимента зависит от осознанности Сэлф и прошлого, а также от способности терапевта дифференцировать клиентскую семью в кабинете от своей собственной. Степень проекций терапевта своей собственной системы будет определять уровень успеха психотерапии. 

Серия экспериментов, в своей основе похожих друг на друга, но внешне отличающихся, приведет к заметным изменениям в семейной системе. Когда изменения продолжаются вне кабинета, терапевт может сделать вывод, что трансформация системы закрепилась. Следующим этапом в психотерапии является поддержание изменения – это критически важный аспект. Необходимо поддержать принцип баланса: страх к переменам и удовольствие от них. Часто семья, которая выжила со своим симптомом, начинает переживать, что терапия «украдет» их ценный способ, который служил верой и правдой, пусть даже и был болезненным. Вызовом для терапевта и семейной/парной системы на постконтакте становится поддержание обеих сил. Искушением оказывается желание похвалить семью с их изменением, однако это может стать преградой на данном этапе и даже сдержать дальнейшие позитивные перемены. Следуя правилу баланса, система может остаться либо в потребности к изменениям, либо к сопротивлению. Эта стадия является обманчиво простой для многих специалистов и должна быть пройдена с большой предусмотрительностью. Терапевту нужно искусно поддерживать сопротивление к переменам и предвещать возможные откаты назад. Завершением гештальта является, когда семья может поддерживать изменение и противостоять «рецидиву». 

В случае в работе с семьей мисси С. терапевт начал поддерживать изменение следующим образом: «Я заметил, что в последние несколько недель происходят перемены в семье. Я хоть и рад, но это выглядит подозрительно. Порой семейные изменения происходят в психотерапии из-за неосознанного желания понравиться психотерапевту, поэтому они не долговременные. Я не знаю, что является правдой в вашей семье. Мне бы хотелось думать, что наша работа принесла результаты». 

Миссис С: Я тоже не уверена, насколько длительные эти изменения, но мне кажется, что мы намного лучше себя чувствуем как семья в целом. Я менее напряжена, отношения девочек улучшились, и не так много ситуаций было, где бы я срывалась на них. 

Дочь2: Я думаю, что всем стало лучше, потому что меня просто бросили, и теперь нет причин для ссор. Но, по крайней мере, жить стало действительно легче, хотя моя младшая сестра теперь попадает в передряги и мама переключилась на нее, оставив меня в покое. 

Затем последовал здоровый, «нормальный» спор между сестрами. Конечный результат состоял в том, что члены семьи согласились друг с другом и отвергли отрицательные предположения терапевта. Это является более продуктивным, ведь семья должна обеспечить дальнейший прогресс, поддерживая новые изменения без зависимости от терапевта. Они могут идти далее по жизни без терапевтического вмешательства и в то же время при необходимости вернуться в терапию семьей или по отдельности, ведь у них уже есть основа значимого и успешного прохождения психотерапевтического процесса. 

Когда изменения поддерживаются и существует способность противостоять откату в старый шаблон, психотерапевтический процесс является завершенным. Конечно, всегда существует возможность для дальнейшей работы: более глубокое исследование причин, влияющих на дисфункцию, нескончаемое желание личностного роста любого члена системы. Однако терапевт должен подытожить конкретный период, в котором находилась семья, ясно давая понять, что данный этап закончен и есть возможность вернуться обратно как система или самостоятельно. 

Особенности факторов терапии пар 

Гештальт терапия пар зависит от терапевта и теоретических аспектов, на которых строится работа конкретного специалиста. В рамках гештальт терапии существуют специфические цели психотерапии. Ричард и Антра Калнис Борофские писали: «Здоровье отношений, подобно здоровью экономики, зависит от легкого и частого взаимообмена. Когда такой обмен происходит благополучно, отношения развиваются: оба партнера переживают настоящее осознанно и живо. Они становятся связанными друг с другом на более глубоком уровне, при этом признавая и уважая различия другого. Партнеры способны свободно делиться своими переживаниями и ценить связь друг с другом, учась взаимодействию с инаковостью другого». 

Джозеф Зинкер и Соня Марч Невис в главе «Эстетика гештальт терапии пар» (1994) описали «парадоксальную теорию изменения» как основу для своей работы с парами. «Гештальт терапия пар утверждает, что изменение случается парадоксально, при более глубоком понимании «что есть». Что это значит, когда, предположим, мы смотрим на «что есть» в паре? Мы даем возможность паре пересмотреть, что они пережили, что уже сделано, какие действия происходят, какие чувства и переживания рождаются, какие из них высказываются, а какие нет. Мы побуждаем пару посмотреть и прожить то хорошее, полезное, творческое, которое они открыли, когда оценивали себя. Наше убеждение состоит в том, что пары и семьи в целом не способны видеть хорошее и позитивное, которое существует в том месте, где они оказались сейчас. Им нужно получить хоть маленькое подтверждение того, что у них удачно сложилось в отношениях, что, в свою очередь, становится основой для преодоления трудностей». 

Несмотря на все разнообразие пар, существуют единые принципы, которым следует парная терапия. Во-первых, нужно понимать вероятность, что пара часто приходит в терапию со скрытым ожиданием. Во-вторых, часто есть не проговоренное или не осознанное желание предотвратить терапевтический процесс, потребность «победить» терапевта. Это проявляется в случаях опоздания на сессию, особенно когда есть вероятность (иногда скрытая) завершить отношения в паре. Далее от терапевта могут ожидать «чудо»-специалиста или же он становится любимцем одного и неудачником для другого партнера. Пары, которые приходят на терапию «слишком рано», когда их проблемы еще не выкристаллизовались, часто открывают ценные инсайты, которые они могут впоследствии использовать во время предстоящих испытаний, сохраняя здоровое взаимодействие и способность к близости. 

Первичное оценивание пары ясно раскрывает, какие бы виды терапии и направления развития подошли бы в конкретной ситуации. В связи с тем, что определение диадной системы, которое используется в большинстве случаев, заключается в концепте «близкие» отношения (интимная система), необходимо точно определить границы пары. Например, частыми нарушениями диадной системы являются роман, наркотические вещества, зависимое поведение, чрезмерное вовлечение в работу (влекущее за собой жалобы и негодования одного из пары), друзья, хобби, и/или родительская семья. Это примеры влияния внешних факторов на диаду, когда они становятся заменителями внутрисистемной жизнеспособности. Если же дети подключаются к системе, то им свойственно брать на себя роль проводника неудовлетворенности в паре. Во время диагностической стадии терапии, психотерапевт может спросить пару, какие, по их мнению, симптомы существуют в их семье; какие симптомы видны через поведение их детей. Если же дети не являются носителями симптомов дисфункциональности системы, а также отсутствует внешний фактор, пара, таким образом, демонстрирует нам, что она способна пережить разочарование и недовольство внутри своей системы. Улучшая способы коммуникации, осознанность себя и другого и делясь инсайтами, диада становится на путь достижения важных и легитимных целей здоровых отношений. Джозеф и Сандра Зинкеры в свое время разработали модель, которая помогает проникнуть в «сердце» диадной системы и позволяет проработать тему близости в отношениях и ее понимание парой. Имея возможность увидеть, как работает эта модель, я могу с уверенностью сказать, что она стоит изучения и применения на практике. 

Работая с любыми парами, очень важно не терять из фокуса отношения как единицу терапевтического процесса. Зинкер и Невис (1994) говорили о «реляционном организме» и потребности строить свои наблюдения, исходя из этого понятия. На психотерапевтическом языке это означает наблюдение за феноменологическим полем диады, которое проявляется фразами, связанными с процессом, - «мы оба…», «двое из нас…». Зинкер и Невис утверждали: «Такое простое и непосредственное (феноменологически проверенное) наблюдение ведет пару к повышению уровня осознанности себя как индивидуальностей и себя как пары. В гештальттерапевтической модели процесс осознанности ведет к изменению». 

Первоначально в работе авторов с парами существует понимание, что перед ними находится система, в которой оба имеют равные права. Поэтому любая жесткая иерархическая организация пары становится фокусом работы и полем для экспериментов, интервенций. Подход Зинкера предполагает такой же аспект работы, хотя с первого взгляда многие это могут не заметить. Ценность понимания концепта равенства между партнерами в парной системе помогает усилить и подчеркнуть это с помощью интервенций, а также способствует созданию эмоционального равенства. Ниже приводятся примеры, которые могут быть использованы в работе; они должны быть адресованы паре, а не каждому партнеру по отдельности. 

• «Мне бы хотелось, чтобы вы оба описали ваши отношения, как будто вы говорите о своих собственных отношениях со стороны наблюдателя-незнакомца. Как бы незнакомец узнал, что вы пара?» 

• «Вспомните то время, когда ваши отношения были именно такими, о которых вы мечтали». 
• «Отношения, мне кажется, должны иметь цель (цель бытия вместе). Мне интересно, чтобы вы вдвоем поразмышляли и пришли к заключению, какие цели ваших отношений». 
• «Очень многие отношения имеют кого-то вне пары, кто поддерживает их отношения. Возможно, это относится и к вам. Попробуйте вместе прийти к соглашению и назвать тех нескольких людей, которые поддерживают вас как пару». 
• «Если бы существовала одна вещь, которую вы оба не хотели бы изменить в вашей паре, что бы это могло быть?» 

Обратите внимание, несмотря на то, что каждое из выше приведенных утверждений подразумевает работу пары сообща, появляется и дополнительное преимущество в том, что терапевт как бы подталкивает их к поиску положительных аспектов. На первом этапе нельзя пугать пару, говоря, что им нужно немедленно измениться, однако терапевту следует предложить эксперимент или интервенцию, показывающую понимание тех проблем, которые привели пару в терапию, и что они не игнорируются. 

Важно учитывать темп терапии. Поддерживая новое поле, в которое отныне включен терапевт, необходимо дать системе время ассимилировать происходящее, - в этом заключается этап преконтакта в терапии (хотя этот момент нельзя игнорировать ни на одном цикле развития контакта). Эксперименты будут более охотно восприниматься парой, если она будет чувствовать, что терапевт «находиться на одной волне». Терапевтическому присутствию ничего не должно мешать. Необходимо плавное, беспрепятственное движение между терапевтическим экспериментом и парой, движущейся к контакту друг с другом. Такой процесс способстует подлинному, совместному и творческому созреванию решений и вариантов выхода из ситуации. Терапевт не является полностью ответственным за изменения пары; напротив, он придумывает эксперименты, в которых пара становится «инженерами» своего собственного прогресса (в том смысле, который бы отвечал их запросу). 

Многие терапевты автоматически думают, что пары в терапии нуждаются в близости. Я полагаю, что это достаточно редко встречающийся случай. Пары могут быть на том уровне близости, который им позволяет их прошлый опыт. В целом, на протяжении своей жизни, переживая трудности, испытания и разочарования, они обычно увеличивают потенциал к близким отношениям своими собственными способами; каждый в свое время, разрешая свои прошлые и настоящие сложности. Чаще всего самой большой трудностью пары состоит как раз создание необходимого расстояния. Терапевту следует доверять паре в регулировании уровня переносимости близости, особенно в тех случаях, когда дистанция между партнерами увеличивается. 

На самом деле, у пары на расстоянии вытянутой руки есть целый арсенал способов дистанцирования друг от друга. Самые легкие и удобные варианты – это затеять ссору, найти недостатки, отвергнуть партнера или вести себя, вызывая недовольство и раздражение. Это все может создать расстояние и побочный эффект, заключающийся в эмоциональной боли, которая на время становится неразрешенным гештальтом. Если же эти способы не создают достаточное расстояние или становятся образом жизни, не помогающим партнерам дистанцироваться, появляются новые средства: зависимости, сильная вовлеченность в работу, родительскую семью, хобби, друзья и другие «авторитарные» создатели расстояния. 

Терапевт должен уважать потребности пары в расстоянии и воздерживаться от работы с увеличением/уменьшением личного пространства каждого партнера в отдельности. Для этого психотерапевт должен осознавать и развивать чувствительность к границам, позволяя паре держаться за их потребность в дистанцировании, стараясь уменьшить возможность выбора болевых способов удовлетворения данной потребности (например, измена). Пара, которую терапевт не испугал требованием близких отношений (даже тогда, когда они обозначили это как свою цель в терапии), будет более открыта к экспериментам и ее будет легче поддерживать на пути к более удовлетворительным отношениям. 

 Удачная терапия – что на самом деле играет роль 

Если человек хочет стать эффективным гештальт семейным и парным терапевтом, то есть некоторые условия, которые необходимо учитывать. Терапевт должен обладать глубоким знание системной теории, пониманием, как пары и семьи связаны друг с другом принципами систем, проходящими через поколения и контексты. Основные принципы следующие: 

• Система – это единица взаимодействия, состоящая из индивидуальностей, которые имеют общую историю, элементы власти, иерархии, близости, тревоги, различия и потребность в удовольствии, передаваемые через поколения в поколение. 
• Под влиянием стресса партнеры и система в целом будет предпринимать попытки совладать с проблемами старыми способами, даже если они не были эффективны до этого. 
• Система состоит из ряда подсистем, которые сформировались созвучностью между поколениями, гендерной схожестью, общими интересами. 
• Главные подсистемы в семье – это парная система, родительская система и система братьев и сестер. Другие подсистемы – сформированные по интересам или гендерным различиям – являются второстепенными. 
• Подсистема регулируется границами, внешними и внутренними системными правилами. 
• Существует естественная иерархия в системе. Чаще всего взрослые занимают главенствующие позиции в системе, а дети подчиняются им. 
• Каждая подсистема имеет уникальную функцию и цель. 
• Функция супружеской подсистемы состоит в обеспечении эмоциональной заботы и поддержки между партнерами. Близость в этой системе включает в себя секс. 
• Функцией родительской системы является предоставление рамок (ограничений), защиты, заботы, места, разрешений (быть мальчиком, девочкой, дифференцироваться надлежащим образом и т.д.), уважения и любви. 
• Функция сиблинговой (братско-сестринской) системы состоит в научении, как общаться с равными, принятии родительских предложений и усвоении, как общаться со взрослыми и авторитетными людьми. Конечной функцией этой подсистемы является дифференциация и расставание с домом.  

Обучение навыкам эффективного системного терапевта включает в себя процесс, который начинается с предельного внимания к своему происхождению и родительской системе; тщательное исследование своих незаконченных гештальтов, передаваемых «от родственников к родственникам». Такая работа помогает терапевту предупредить возможные собственные проекции, которые могут помешать в работе с семьями. Всем хорошо известно: в тот момент, когда терапевт «застревает» с семьями, это тот же вопрос, который не разрешен в его собственной системе. Это становится даже более очевидным при внутренней тенденции к проецированию терапевтом своей родительской диады, других подсистем, в которых есть неразрешенные конфликты либо нынешние близкие системы, на диаду, находящуюся в кабинете психотерапевта. Терапевтическое «видение» изобилует близкими партнерами из прошлого и настоящего. По этим причинам успешная терапия маловероятна. 

Если же терапевт намеревается работать с парами и семьями в гештальт подходе, то критически важно, чтоб он «попробовал» гештальт терапию сам. Таким образом, у него появится возможность учиться, делая, и начать работать над своими механизмами прерывания контакта, которые могут негативно повлиять на его работу как специалиста. Недостаточно научиться, читая или слушая. Отличительной чертой гештальт терапии, которая постоянно присутствует и находится в активной фазе, являются отношения между терапевтом и клиентом; поэтому это необходимо прожить, чтоб оно стало частью сущности терапевта. В связи с тем, что продуктивная системная терапия с парой и семьей фокусируется на отношениях между терапевтом и парой (семьей) и на отношениях между подсистемами, «гештальт» и «системы» неразрывно взаимосвязаны. 

Уровни теоретического знания и практического умения прогнозирует эффективность работы с парами и семьями. Эти уровни должны включать в себя следующее: 

• Базовые принципы, которые влияют на парную систему: проективная идентификация, цикл развития парной системы, понятие власти и внутренней систематической иерархии, факторы очередности рождения, которые влияли на выбор партнера и удовлетворение в супружеской системе. 
• Понятие нормального развития семьи, включающее в себя кризисы развития. 
• «Синдром прошлого» – как шаблоны и паттерны передаются из поколения в поколение. 
• Влияние расовых отличий, этнических групп, гендера, социоэкономических и культурных факторов на пару и семью. 

• Последствия усыновления/удочерения, гей и лесбийских пар/семей, хронических и смертельных болезней и других факторов, которые влияют на систему. 

В конце концов, возможно, самое важное, - это работа над собой (своим Сэлф) и семьей. Вся терапия проходит «через» и «сквозь» человека, поэтому личность терапевта является наиболее серьезным препятствием или эффективным инструментом перемен. Глубокое изучение межпоколенческих связей своей семьи, самонаблюдение с акцентом на механизмах прерывания контакта, знания системной парной и семейной теории – всё это помогает терапевту подготовиться к началу захватывающего и возбуждающего процесса - работы с парами и семьями над прокладыванием плодотворного пути бытия друг с другом. 

Важно добавить, что этот процесс не будет полностью завершен без опытного супервизора, у которого есть большой опыт как в гештальт терапии, так и в системной семейной терапии. Изменения в терапевтическом процессе безграничны, если они рождаются из поля умелого контакта гештальт семейного терапевта с парами и семьями под руководством бросающего вызов и одновременно поддерживающего супервизора. 

Вопросы для обзора 

• Чему уделяет внимание в своих интервенциях системный терапевт и что создает основу для интервенций? 
• Какие совпадения и отличия гештальт терапии и общей системной терапии? 
• С помощью чего сохраняются подсистемы? 
• Как системный терапевт рассматривает предоставляемые ему проблемы пары (семьи)? 
• Какие главные черты оценивающей фазы в системной парной терапии? 
• Какие интервенции в системном терапевтическом процессе сравнимы с гештальт терапией? 
• Какая особенная характеристика свойственна терапевту, работающему с отношениями в паре как с единицей психотерапевтического процесса? 
• Как индивиды в близкой (интимной) системе претворяют в жизнь концепт «равенства»? 
• Какие важные условия необходимы, чтобы стать успешным гештальт семейным или парным терапевтом? 

Литература: 

Hoopes, Margaret M., & Harper, James M. Birth Order Roles & Sibling Patterns in Individual and Family Therapy, Rockville, Maryland, Aspen Publishers, 1987. 

Lynch, J, & Lynch, B. Principles and Practices of Structural Family Therapy, N.Y., Gestalt Journal Press, 2000. 

Lynch B., “Partnership and Ego Equality in The Marital System.” Journal of Couples Therapy, The Haworth Press, 1992. 

Lynch, B., “An Anatomy of Bonding in the Dyadic System.” Journal of Couples Therapy, The Haworth Press, 1991. 

Lynch, B., “Catastrophic Conditions in Couple Systems: Managing and Unwelcome Pregnancy.” Journal of Couples Therapy, The Haworth Press, 1999. 

McGoldrick, M., Pearce, J.K., & Giordano, J., (eds.) Ethnicity and Family Therapy, New York: Guilford Press, 1982. 

Okum, Barbara, Understanding Diverse Families, New York: Guilford Press, 1996. 

Schutzenberger, Anne Ancelin, The Ancestor Syndrome. 

Walsh, F. (Ed.) Normal Family Processes (2nd Edition), New York: Guilford Press, 1993. 

Wheeler, G. & Backman, S., eds. On Intimate Ground, A Gestalt Approach to Working with Couples, San Francisco, Jossey-Bass, 1994. 

Зинкер, Дж. В поисках хорошей формы. Гештальт-терапия с супружескими парами и семьями, Москва, Корвет, 2012.