Мы можем быть вместе, но Ты и Я можем встретиться

Во время, которое Кристофер Лаш называет «Культурой нарциссизма», во время «фейковых новостей», лидерства при помощи Твиттера, акцента на имидже и различных видов виртуальной реальности этот вопрос является неотложным. 

Я считаю, что гештальт-терапия имеет ответы на все эти вопросы, но ответы зачастую погребены в поляризованных и упрощенных версиях нашей теории и практики. У нас есть индивидуалистическая версия, в которой я отделен, и вы отдельны, и мы можем знать только наши проекции или интерпретации друг друга. У нас есть антииндивидуалистическая, социальная конструктивистская версия, в которой мы встроены в нашу социальную среду, и наши действия – это отыгрывание социальных процессов. В первом случае встреча становится своего рода экономической сделкой: чего я хочу от вас и чего вы хотите от меня? Любовь сводится к приятному опыту, который я испытываю, и который становится стимулом проводить время с вами до тех пор, пока эти чувства продолжаются. Во втором случае встреча состоит в том, чтобы мы были вместе, почти как пчелы, и наша собственная способность к выбору и воле либо сомнительна, либо полностью отрицается. В любом из этих случаев сложно поддерживать идею встречи с другим человеком. 

Мы не обращаем внимания на жуткий пример философа Хайдеггера, который видел наше существование или Дазайн/Dasein как нечто «вовлечённое» в наше время и в наше пространство, и который при этом писал и преподавал в Германии в 1930-х годах. Вследствие чего ему было очевидно, что Гитлер является Дазайном Германии, а нацизм – хорошей антииндивидуалистической философией. 

Так что же может сделать гештальт-терапия? В своей первоначальной формулировке она основывался на теории self, которое возникает при контактировании. Лучше сказать, что теория self и теория контакта - это одна и та же теория. Как сказал Перлз, если бы не было никого другого, то идея self была бы бессмысленной: self- это то, что связано с инаковостью, а не с чем-то «внутри» меня. Мы всегда смотрим на конфигурацию «self-другой» (другой, с которым мы вступаем в контакт, не обязан быть другим человеком, а гештальт-подходы, ограничивающие идею встречи наличием других людей, вероятно, не полезны в эпоху, когда мы должны особенно заботиться о нашей окружающей среде, чтобы выжить как вид вообще). Я тот, кто взаимодействует с вами, и вы (если вы - другой человек) –это тот, кто взаимодействует со мной. Таким образом, в первоначальной концепции гештальта нет идеи о том, что я плыву в вакууме, и вы плывете в вакууме, а затем мы сталкиваемся друг с другом, и это составляет встречу. Скорее, встреча, начиная с сенсорного переживания, переходя к формированию фигуры и энергии интереса, актуализирует меня как того, кто встречает вас здесь и сейчас. В Дао дэ Цзин (LaoTsu, 1972: глава 1) хорошо написано: «Кто свободен от страстей, тот видит тайну, а кто имеет страсти, тот видит только конечную форму». Поскольку мы взаимодействуем на основе наших интересов или желаний, мир кристаллизуется в вещи, в том числе в меня, который вам интересен, и в вас, в ком заинтересован я. 

Этот поток встреч и актуализаций «self-другой» является основой ассимиляции относительно стабильной Я-концепции или, в терминах гештальт-терапии, функции personality, которая содержит всю нашу текущую идентификацию: к друзьям и партнерам, детям и родителям, к ценностям и постоянным интересам - работе, хобби, посещаемым местам. Конечно, она может измениться, и действительно меняется на протяжении всей жизни. Но она также включает в себя и наши интроекты, и фиксированную невротическую идентификацию, которые удерживают нас в небольшой знакомой области нашего возможного жизненного пространства. Суть этих ловушек заключается в том, что их сохраняют и пользуются ими снова и снова, люди же приходят в терапию только тогда, когда они больше не справляются с текущими жизненными ситуациями. Терапия не основана на индивидуалистической / Роджерианской парадигме сонастройки и подтверждения личности, проявляющей себя к терапевту. Клиент, которого мы видим, является клиентом, актуализирующимся в терапии, и терапевт, которого видит клиент, - это терапевт, актуализирующийся с клиентом. Мы не можем точно предсказать, каким мы увидим клиента в другой ситуации, и он не может предсказать, какими он будет видеть нас. Наиболее фиксированные аспекты самоидентификации клиента и их неадекватность его нынешней жизни - это то, что приводит клиента в терапию, но не поддерживает его жизнь. Страховочная сетка объективного терапевта, встречающегося с объективным клиентом, не является отличительной чертой гештальт-терапии! 

Зачем обременять психотерапию такими сложными идеями? Прежде всего, есть очень прагматичная причина: это работает хорошо и зачастую быстро! Если self является данностью, некоторым образом «сущностью» человека, то неясно, о чем идет процесс терапии. Если жизнеспособное self является творческим достижением, которое (тоже творчески) ужесточилось по отношению к трудным переживаниям, как правило, в детстве, то тогда способность к изменениям всегда присутствует, если есть поддержка, чтобы за пределами жесткости поисследовать новую импровизацию проживания и контактирования с терапевтом. В презентации, которую я дал на конференции Пражской танцевальной терапии два года назад, я говорил об этом с точки зрения танцев. Здесь стоит повторить. 

Мой образ терапии - это танец с кем-то в первый раз. У каждого из нас будут свои собственные любимые способы танцевать, и, если у нас был плохой предыдущий опыт спонтанных танцев, то мы будем жесткими, и мы разовьем свои способы подталкивания наших партнеров танцевать в присущей нам манере. Если я танцую с жестким, не спонтанным партнером, и не просто следую тому, как он или она ведет, но и не навязываю свой собственный жесткий способ танцевать, то мы (после периода неуклюжести, и возможного оттаптывания друг другу пальцев) находим наш собственный уникальный совместный танец, и другой человек (клиент) обнаружит свою возможность спонтанности. Я не считаю это только метафорой: мы можем сделать это с помощью реальных танцев и многими другими способами. 

Но есть еще одна причина подумать об этих идеях, и речь идет об основе гештальт-подхода. Одной из наших основных тем является контакт, и без концепции контакта гештальт-терапия не имеет большого значения. Тем не менее, как я сказал ранее, очень легко потерять всякий смысл возможности реального контакта, отношений, творчества или любви независимо от того, переходим ли мы к индивидуалистической концепции гештальт-терапии или же к концепции социально - конструктивистской/ антииндивидуалистической. Мы так легко можем увидеть себя как в зеркальном зале: либо мы зеркало нашего времени, либо другие становятся зеркалом наших желаний. Но если я неизбежно буду частью того, кем вы сейчас являетесь, и вы неизбежно будете частью того, кем я сейчас являюсь, то тогда мы можем узнать друг друга и действительно встретиться. Это не значит, что я могу точно знать всео вас и ваших намерениях–об этом не может быть и речи! - но я знаю вас в наших отношениях, и вы можете знать меня. Я знаю наш совместный танец. Как говорит Боб Резник: «Птица может жениться на рыбе, но где они будут жить?». Но птица и рыба, женившись, будут совместно актуализировать отношения, в которых просто так им не может быть одновременно комфортно. Граница воздуха и моря приобретала бы значение в отношениях для обоих. Конечно, мы можем отойти от этого лирического отступления и спросить, что означает для кого-то построение отношений с кем-то, живущим в другой стране. Какие self реализуются в этой ситуации? По существу, вместо того, чтобы начинать с «Я» и «Ты», теория гештальта начинается с процессов на границе, которые определяют Я-пространство и Ты-пространство, которые одновременно являются как объединяющими, так и разделяющими нас процессами. 

С появлением человеческого существа что-то новое вошло в мир (как и в случае, если любые другие существа во вселенной функционируют как мы). Через нас вселенная может смотреть и понимать себя, и мы являемся органами выбора, творчества и смыслообразования вселенной, а не внешними наблюдателями по отношению к этой вселенной. Мы являемся сформированными полем и дающими возможность выбора индивидуумами. Частично то, как мы это делаем, состоит в том, что мы можем создавать вселенную наших фантазий, а затем действовать, чтобы воплотить их. Я вижу чистый холст и представляю картину, или вижу кусок камня и представляю себе возникающую из него резьбу. Или, в более пессимистичном ключе, мы можем представить мир без черных людей, или без евреев, или мусульман, или атеистов, и работать над этим. Я также считаю, что трудно описать любовь, если у нас нет обеих сторон картины. Любовь включает в себя эмоции и физическое и/или сексуальное притяжение, но также она включает в себя творчество, выбор при взятии на себя обязательств оставаться с другим человеком, даже если мы время от времени чувствуем отвращение к нему. Это должно быть полевое событие и в то же время индивидуальный выбор обязательств. 

Итак, мы встречаемся здесь и реализуем себя разными способами: гештальт, конференц-связь, чтение и прослушивание лекций, собрания. Каждый из этих способов требует нескольких различных совместных конфигураций меня и вас. Вы можете почувствовать эти моменты изменения по изменению энергии, физического участия и фокуса внимания, а также по сенсорному восприятию, начиная с поездки на конференцию и до встречи с людьми, какими мы с вами были во время перерывов, и как мы гештальтируем сейчас в этой комнате. Надеюсь, я не останусь главным экспертом этого разговора по его окончании, и вы не останетесь относительно пассивными, уступив мне свою инициативу, и я надеюсь, что вы найдете что-то интересное и значимое для вас в этом процессе. Я хочу закончить, поговорив о «молитве гештальтиста» Фрица Перлза. (Перлз, 1969: обложка) 

Я делаю своё дело, а ты делаешь своё дело. 

Я живу в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям, 

А ты живёшь в этом мире не для того, чтобы соответствовать моим. 

Ты – это ты. 

А я – это я. 

Если мы случайно встречаем друг друга – это прекрасно. 

А если нет – так тому и быть. 

Эту молитву можно рассматривать, и она часто рассматривается, как утверждение о том, что каждый из нас является отдельным человеком. Конечно, это совершенно несовместимо с представлением о себе и других, как о тех, кто возникают в процессе контакта, как писал и говорил Перлз. Что же происходит? 

Я хочу представить, возможно, более последовательный способ прочитать эту «молитву», как шаги, связанные с встречей, своего рода рецепт. Стоит обратить внимание на то, что на Перлза оказал влияние Мартин Бубер. Бубер видел контакт между людьми как двухступенчатый процесс. Он говорил о первичном дистанцировании/ «Urdistanz» (Friedman, 1990). Мы не сможем встретиться, если мы будем только вместе, в слиянии. Вначале каждому из нас нужно реализоваться индивидуальным образом, чтобы мы могли предложить что-то свое для встречи. Если каждый из нас будет продолжать отражать другого, или додумывать за другого, чего тот хочет, то мы возвратимся в зеркальный зал, в котором никто из нас не может ни расти, ни находить что-то новое. Как писал Бубер в своей критике Роджерса (Kirschenbaum&Henderson, 1990), он будет рассматривать двух людей как находящихся в отношениях только в том случае, если оба сохранят возможность удивлять друг друга. Это не всегда легко для таких социально адаптированных существ как человеческие существа, с нашими зеркальными нейронами и нашей способностью быть отражением другого. 

Итак, я должен делать свое дело, а вы - свое. Я показываю свои танцевальные шаги, и вы показываете свои, даже если мой шаг состоит в том, что я просто копирую ваш. Тогда вам нужно будет решить, что именно вы ищете. Если я сделаю своей фигурой ваши ожидания от меня, то вы не узнаете меня другим, кроме как пребывающим в согласии с вами. И в глубине души я буду держать: «Они не будут меня любить, если они узнают меня настоящего», - так мне говорили многие клиенты. Это страшное место, чтобы пребывать в нем в отношениях: чувство, что меня принимают только в том случае, если я не являюсь собой! И, по правде говоря, очень скучное для других людей место, чтоб встретиться в нем с нами. Зачем вам хотеть быть в отношениях с кем-то, у кого нет ничего своего, что он мог предложить вам? 

Если мы можем проводить время друг с другом, демонстрируя наши собственные «штучки» и рискуя тем, что другому может не понравиться то, что он увидит, то мы можем получить прекрасный сюрприз, что другой человек наслаждается нами. А может и нет, и это не означает, что кто-то из нас сделал что-то неправильно. Бубер изложил это более поэтично, чем Перлз: он сказал, что нельзя сделать так, чтоб «Я– Ты» произошло, оно приходит «через благодать». Но если наш запрос оправдается, или же будет достигнуто разочарование в нашем желании встретиться, то в результате этих контактов мы обнаружим, что люди, которым нравится то, как мы проявляемся, и у которых в достаточной мере сходные ожидания, будут к нам приближаться, а другие люди отойдут. Это может повлечь за собой значительную потерю тех людей, от которых мы надеялись получить принятие, например, в некоторых случаях, от родителей. Наш мир станет уютнее с теми близкими нам людьми, которые ценят нас такими, какие мы есть, и наоборот. С другой стороны, если мы будем пытаться привести себя в соответствие тому, что, как мы думаем, от нас хотят другие, то мы в конечном итоге окажемся в некомфортном мире, в котором мы должны прилагать напряженные усилия для продолжения определенных действий, чтобы быть принятыми людьми, но с тем ужасным чувством, что это может произойти только в том случае, если мы не будем проявлять себя слишком явно. Жизнь теряет свою соль и свой интерес. Мы можем быть вместе, но мы не можем встретиться. Я ничего не могу взять от тебя, и мне нечего тебе дать. Это чувство хорошо схвачено в песне рок-группы «Алан Парсонс Проджект»: 

Вы думаете, что это облегчит вашу жизнь, потому что до сих пор вам было тяжело. Но игра никогда не заканчивается, когда весь ваш мир зависит от того, выпадет ли подходящая карта. 

Я верю, что мы можем найти здесь способы не ограничиваться совместным пребыванием, а двигаться в направлении к реальным встречам друг с другом, которыми мы можем наслаждаться и в которых мы можем расти. 

Спасибо. 

Источник: 

http://www.mgc.org.uk/publications/topics-gestalt-therapy/Topics 4: We can be Together, but You and Me can Meet 

Литература: 

1. LaoTsu, tr. G.-F. Feng & J. English (1972). Tao Te Ching. Wildwood House, London. 
2. ЛаоЦзы. Дао дэ Цзин. Прозоритмический перевод с древнекитайского и исследование А. Е. Лукьянова, поэтический перевод В. П. Абраменко. М.: издательство «Стилсервис», Институт Дальнего Востока РАН, исследовательское общество «Тайцзи». 2008. — 452 с.: ил. 
3. Friedman, M. (1990) Dialogue, Philosophical Anthropology, and Gestalt Therapy. Gestalt Journal, Vol. XIII, No. 1: 7-40, Highland, NY.  
4. Kirschenbaum, H. & Henderson, V.L. (eds.) (1990) Carl Rogers Dialogues. Constable, London. 
5. Perls, F.S. (1969) Gestalt Therapy Verbatim. RealPeoplePress, Moab.Перлз Ф. Гештальт-терапия дословно /Ф.Перлз– Москва : Институт общегуманитарных исследований, 1998. – 330 с.