Любопытство или испуг (интерес или страх) – что мешает новому опыту?

Психотерапия оказывается эффективной и полезной для клиента только тогда, когда в ней человек встречается с новым опытом - опытом восприятия себя, своих действий, отношений с другими людьми.  

Если жизнь – это контакт организма со средой, то любой контакт несет в себе элемент новизны и неопределенности. Задача как раз и заключается в том, чтобы в обычном, будничном, на первый взгляд повторяющемся, увидеть НЕЧТО НОВОЕ… 

Вспомним классический пример цикла контакта «Яблочко». Даже когда я ем яблоко, которых я миллион в своей жизни уже съела, именно в этом, новом для себя яблоке, я могу встретиться с червяком... С подгнившим внутри кусочком... С необычной формой или новым оттенком вкуса, наконец. Что уж тут говорить о человеческих контактах… 

Вот так относиться к миру, каждый раз встречая НЕЧТО будто впервые, могут дети. 

Если жизнь человека от рождения до смерти представить в гештальтистском ключе как один долгий цикл опыта, сильно растянутый во времени, то детство можно сравнить с преконтактом. Почему? Потому что ребенок постоянно и каждый раз заново ориентируется в мире (в фоне) и постоянно встречается с новым – новым в себе и этом самом мире. Если вспомним, что в фазе преконтакта фоном является, в основном, тело, в котором и начинает возникать какое-либо ощущение, являющееся признаком наиболее актуальной в данный момент потребности организма, то для ребенка тело его постоянно меняется и обновляется, т.е. постоянно меняются ощущения, возможности, способности тела. Поэтому так важно не останавливать совсем маленького ребенка в его желании изучать свое тело, трогать себя… 

Встреча с новым для ребенка касается не только тела, конечно же: для него постоянно меняются восприятие и возможности обращения с предметами, меняются средства взаимодействия с людьми.  На одном из интенсивов МИГИС Майкл Винсент Миллер рассказал историю о том, как отец, придя домой вечером, спросил трехлетнего сына «Что нового?», на что ребенок восторженно ответил «ВСЕ!» 

Ребенок абсолютно открыт новому опыту. И этот постоянно новый опыт обогащает фон, дает возможность для образования все новых и новых фигур – потребностей. В этом, как считает Н. Кедрова, заключается одно из основных различий ситуации детства от ситуации взрослости: 

• взрослый более склонен узнавать старые, знакомые формы и, таким образом, поддерживает стабильность восприятия мира, 
• а ребенок, несмотря на то, что взрослые учат его тому (а точнее, интроецируют), «как правильно переживать и действовать», давая из социума и культуры готовые способы, формы, все равно часто создает свои способы  и формы, и порой очень неожиданные. В этом можно убедиться, послушав детей дошкольного возраста и посмотрев на их способы обращения с различными предметами: 
• Саша, 3года: «Это – машина СИНДОТ. Она будет летать» - и такова его реальность и новый опыт в данный момент. 
• Глеб,5лет: «Я думал, что это что-то, а оказалось –труба». 

В этом контексте мы можем говорить о детстве, как о:  

• Длящейся ситуации встречи с новизной;  
• Ситуации ориентации (и распознавания) в окружающем мире;  
• Ситуации постоянного переживания новизны ребенком. 

Переживание новизны в опыте ребенка происходит двумя способами: 

1. Интерес, любопытство, которые притягивают к новизне и способствуют росту,  
2. Страх, испуг, которые отталкивают и способствуют остановке.  

Чтобы получить опыт встречи с новизной, нужно два шага: 

1. Заметить, что появилось что-то новое, отличное от известного, и удивиться (за удивлением возможно аккумулирование возбуждения);  
2. Трансформировать возбуждение в любопытство или в испуг, (т.е. или приближаться и изучать, или прятаться, убегать). 

Рассмотрим эти феномены подробнее. 

Любопытство — бессознательное стремление к познанию, присущее не только человеку, но и многим живым существам. 

В психоанализе Любопытство- это голод до нового, жадность до впечатлений, информации. 

Любопытство – переживание возбуждения, интереса к некоторому внешнему или внутреннему объекту, стремление приблизиться, завладеть объектом, чтобы его рассмотреть, прочувствовать, понять, освоить, разместить в картине мира, непонятное сделать понятным, чужое – своим – то есть идентифицировать.  

Важно, что любопытство опережает оценку значимости предмета для человека. Еще не понятно, полезно это или нет, вкусно или противно, удобно или тесно, но оно уже ужасно интересно.  

В детской песенке поется «На свете много есть того, про что не знают ничего ни взрослые, ни дети. И это вовсе не секрет: когда секрета вовсе нет, скучают все на свете. А почему? Да потому что – ужасно интересно все то, что неизвестно. Все то, что не известно, - ужасно интересно!» 

Детское любопытство нецеленаправленно, не ограничено конкретной задачей, часто случайно, оно бесполезно с точки зрения практического результата. Оно во многом является откликом, реакцией на ситуацию, носит полевой характер (Кедрова Н). Что-то неопределенное, незавершенное создает напряжение и стремится к разрядке.  

• Непонятно, зачем тут эта кнопка – надо на нее нажать.  
• «Ой, что это такое?» - оказалось, птичья какашка. 

Последовательность проживания любопытства (из работ Левина по теории поля):   

1. Сосредоточение;   
2. Приближение; 
3. Исследование; 
4. Эксперимент;  
5. Идентификация;  
6. Удовлетворение;  
7. Переживание «я знаю!». 

Сосредоточение – телесный и предметный шаг (остальные могут быть прожиты и в воображении) - включает в себя замирание активности и яркое выделение фигуры на остальном фоне – сосредоточенное внимание. Затем - все остальное: двигательная активность, исследование.  

Проявления любопытства могут быть достаточно активны, агрессивны по отношению к объекту изучения, с возможностью разрушать границы и нарушать целостность. Так, ребенок сломает любимую игрушку – не потому, что он хулиган, а потому что «ужасно интересно, что там внутри». Происходит разжевывание реальности при помощи вопросов, экспериментов, анализа. Но вместо предоставления этой возможности девочке, например, говорят: «нельзя ломать игрушку, ты же девочка…» 

Кроме любопытства ситуация новизны может вызвать реакцию страха, испуга: тело замирает, дыхание останавливается. 

Страх – означает узкий, тесный (нем.) Как только мы стесняем себя, отделяем, изолируем, перестаем быть естественной частью целого, мы имеем дело со страхом.  В отличие от боли и других видов страдания, вызываемых реальным действием опасных факторов, страх возникает при их предвосхищении. 

Уотсон исследовал и описал два врожденных страха у детей: младенцы пугались громкого звука и потери опоры.  

Проверяя здоровье новорожденного, врач поднимает младенца вверх и резко опускает его вниз. Если при этом ребенок задерживает дыхание, растопыривает пальцы, таращит глаза, а потом закрывает глаза, кричит и зажимает кулачки, то считается, что он обладает здоровой психикой и рефлексами: он пугается. Такая же врожденная реакция наблюдается у младенца на резкий громкий звук.  

Но заметим, что витальные страхи маленького ребенка не блокируют его любопытства (так, малыш не боится высоты, края и т.п.) При этом любопытство может идти параллельно испугу – чуть приблизился, испугался и замер, переждал, сориентировался и снова немного приблизился, испугался и отодвинулся обратно, т.е. в режиме качелей, балансируя между любопытством и испугом (это можно наблюдать на примере котенка, который лапкой пробует воду.) 

Нормально, когда после переживания испуга происходит восстановление потерянной стабильности и безопасности – дыхание выравнивается, ребенок находит опору и защиту для своего тела (часто буквально цепляется руками за что-нибудь более устойчивое и крепкое, чем он сам), а затем начинает ориентироваться в ситуации: что происходит? За что уцепился? Что новое появилось?  

Таким образом, переживание испуга состоит из двух этапов:  

1. Переживания самого испуга и восстановления стабильности, безопасности;  
2. Возвращения к любопытству. 

Вот такая замечательная картина… И если бы все так происходило и дальше с человеком, то мы не знали бы ни о «творческом приспособлении», ни о нарушении цикла контакта, терапевты остались бы без работы – без клиентов с проблемой получения нового жизненного опыта.   

На самом деле имеем следующее: в нашей культуре любопытство расценивается как неприличное действие, нарушающие чужие границы, проявлять излишнее любопытство к чужому человеку, чужой жизни несолидно, недостойно, а иногда и опасно (примером тому служит история жен Синей Бороды из сказки Ш. Перро).  

Детское любопытство не удобно взрослым. Взрослые делают все возможное, чтобы ограничить детское любопытство и чтобы стараться управлять возбуждением новизны, предлагая уже готовые ответы, способы действий еще до возникновения вопросов, или просто пресекая эти бессмысленные вопросы и действия.  

Сначала любопытство ребенка тормозится маминым (или не маминым, но иного взрослого) знанием – «не лезь – упадешь», «не трогай – сломаешь» и т.п. И ребенок телесно перестает быть природно-активным (или, наоборот, протестует своей чрезмерной активностью). Но любопытство еще есть, и приходят его бесконечные «почему?». И эти вопросы знающему (а порой не знающему, но не позволяющему в этом признаться) взрослому, кажутся бесконечными и порой глупыми, и досаждающими. И часто на вопрос ребенка «Почему?» мама, например, отвечает «Потому что я так сказала», или «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», или «Много будешь знать – скоро состаришься».  

Быть любопытным становится стыдно и опасно. В результате любознательность и пытливость ребенка блокируются, и вместо них постепенно появляется равнодушие и не интерес, скука («Я это уже знаю»). 

В терапевтической практике я не раз встречалась с клиентами-детьми, которые на предложение (поиграть, порисовать и т.д.) сразу говорят «мне скучно»: родители уже внесли запрет на исследование и экспериментирование, и ребенок от первых двух фаз любопытства - сосредоточения и приближения – не поэкспериментировав и не получив удовлетворения, т.е. не завершив цикл контакта, сразу переходит к скуке «я знаю, что будет» 

С другой стороны, на смену витальным страхам, которые выполняют сигнальную и защитную функции, приходят социальные страхи – отвержения, родительского неодобрения, оценки, не успешности, и т.д. И все эти страхи формируют невротические тенденции и являются результатом поврежденного, задавленного любопытства. 

Если когда-то испугавшийся и кричащий ребенок не был взят на руки, не был успокоен, а, более того, был пристыжен или увидел, что напугал родителей своим страхом, то со временем, испугавшись, он останавливает свой крик и движение и теряет способность вернуть себе дыхание и чувствительность, и в конечном итоге рискует так и остаться застывшим в вечном испуге, оцепеневшим, бесчувственным, не осознающим своего испуга. 

В результате мы имеем взрослого гипотетического клиента. Проблема такого человека в том, что он разучился встречаться с новым, как ребенок, т.е. каждый раз, как с новым.» Лекарство» - простое, о нем сказал Жак Блез: перестать знать! Буквально.  

Достаточно часто в терапии мы встречаемся именно с тем, что человек не может самостоятельно вернуться к безопасности и стабильности, не может использовать свое любопытство для ориентации в изменяющемся мире.   

В работе с таким клиентом терапевту нужно учитывать, что прерывание переживания новизны в большей степени связано со стыдом и страхом, с недостатком необходимой поддержки поля. 

В этом аспекте терапевтическая работа идет на восстановление телесности, т.е. на сосредоточении на ощущениях, дыхании, голосе, движениях, на способности отреагировать напряжение, в частности, рассердиться на ситуацию, т.е. на действие. 

Кроме того, необходима надежная поддержка от других людей, от внешних обстоятельств, нужна твердая почва под ногами или крепкая опора в руках (мамина рука, спасательный круг, и пр.). Причем, чем сильнее испуг, тем крепче и надежнее нужна опора. Тогда можно восстановить чувство надежности собственных границ, безопасность присутствия в данной ситуации. 

В действительности достаточно часто человек прерывает не только любопытство, но и естественный ход переживания испуга, из гордости запрещая себе быть беспомощным, искать и просить чужой помощи, не позволяя себе удерживать спасительную руку, сердясь и наказывая себя за непроизвольные цепляния, находясь силлюзией «я знаю…» - «я знаю, что он (она, это) не поможет», «я знаю, что я никому не нужен», «я знаю, что могу опираться только на себя» и т.д. 

А в действительности важно не только найти опору, но и сориентироваться и понять, та ли это опора, которая сейчас нужна, и в случае необходимости «разжать руки» и найти другую опору. И именно способность оценить возникшую новую ситуацию как угрожающую или безопасную, способность рискнуть отпустить опору и вернуться к первичному любопытству – следующий и важный шаг в переживании испуга. 

И в этот момент именно энергия любопытства может оказаться тем ресурсом, тем возбуждением, которое может перевесить страх и стыд.  Возвращение к реальности происходит благодаря возвращению любопытства (Где это я? Что у меня в руках? За что я держусь? Что происходит? Что изменилось? Так ли все ужасно или я просто испугался? Где мои силы?) 

Итак, мы условились, что детство – этап преконтакта в цикле жизненного опыта человека. В контексте рассмотренной темы можно сказать, что содержанием преконтакта является рост энергии с дальнейшим появлением возбуждения, которое примет затем либо форму тревоги, либо форму любопытства (Любопытство развивает контакт, а тревога его притормаживает). Эту мысль я «подсмотрела» у Натальи Кедровой. 

И тогда можно сказать, что именно любопытство играет решающую роль на стадии преконтакта. Именно благодаря любопытству возможно удерживать внимание к новому и сосредоточение на ощущениях, экспериментирование и готовность встретиться с неожиданным результатом, большим, чем удовлетворение непосредственной потребности, находиться в состоянии творческого предразличия, так важного для терапевтической работы.  

И если мы говорим о том, что в результате терапии клиент должен возвратиться к способности быть любопытным и получать новый опыт, то это невозможно сделать, если терапевт не любопытен.  

Возможно, любопытство неприлично. Возможно, «любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Возможно, нос терапевта, который он «сует в чужие дела», будет становиться все длиннее и длиннее…Однако, какой это прекрасный ресурс для терапевта: наличие любопытства свидетельствует о том, что мы имеем дело с ситуацией новизны и нам есть, чем заняться в терапии!