Работа с переживаниями возраста в гештальт-терапии

Возрастная периодизация. Различные психологические концепции. 

Возраст - период развития человека, характеризуемый совокупностью специфических закономерностей формирования организма и личности. Возраст представляет собой качественно особый этап, которому свойственен ряд изменений, определяющих своеобразие структуры личности на данной ступени развития. В общепринятом смысле различают: 

• календарный (паспортный) возраст - количество лет жизни человека от рождения до  настоящего времени; 
• биологический возраст — степень молодости или старости тела. Может отличаться     от календарного в любую сторону. Зависит как от генов, так и от здорового (или наоборот) образа жизни; 
• психологический возраст (по самоощущению) — насколько молодым, взрослым или старым ощущает и оценивает сам себя человек. 

Субъективный психологический возраст — переживаемый возраст личности, в основе которого лежит самоощущение человека, определяется возрастным самосознанием, зависящим от напряженности, событийной наполненности жизни и субъективно воспринимаемой степени самореализации личности. [4] Субъективный возраст в некоторых пределах обратим, т.е. человек может не только стареть в психологическом времени, но и помолодеть в нем. Кроме того, субъективный возраст может не совпадать в различных сферах жизнедеятельности (например, в семейной и профессиональной). Психологический возраст определяется многими факторами. Основное отличие взрослого от ребенка — осознание и принятие на себя ответственности за себя и свою жизнь. 

Концепция возраста претерпевала существенные изменения в ходе развития науки. Практически каждое направление психологии или школа психотерапии предпринимали попытки построения теорий психического развития. 

Существенную роль в преодолении натуралистических и дуалистических взглядов сыграли исследования отечественных психологов (Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн, Д. Б. Эльконин), показавших, что ребенок развивается как член общества и что его мышление и мотивы поведения формируются под влиянием социальных условий, жизни и воспитания. Усвоение способов действия и нравственных норм происходит в активной форме, в процессе деятельности ребенка, содержание и структура которой изменяются на протяжении детства. Для каждого возраста существует своя специфическая «социальная ситуация развития», определенное соотношение условий социальной среды и внутренних условий формирования индивида как личности.[5] Объективно одни и те же элементы социальной среды влияют на людей разного возраста по-разному в зависимости от того, через какие ранее развившиеся психологические свойства они преломляются. 

Единицей анализа онтогенетического развития и основанием для выделения периодов развития, согласно Л.С. Выготскому, является психологический возраст.   Выготский различал два типа возрастных периодов, сменяющих друг друга: стабильные и критические. В стабильных возрастах развитие совершается внутри характерной социальной ситуации развития, медленно, эволюционно, такими небольшими шажками, что эффект развития становится вполне очевиден только в виде скачкообразно появляющегося новообразования. В другие, критические периоды, напротив, развитие совершается бурно, стремительно. Кризисы, по мнению Выготского, имеют не только негативное, но и собственное позитивное значение. Отказ от старой социальной ситуации развития и образование новой составляет основное содержание кризисного периода. Кризисы, сочетающие в себе разрушительные и созидательные тенденции,   это норма онтогенеза. 

Периодизация, построенная Выготским, включает следующие периоды: 

• кризис новорожденности; младенчество (2 месяца - 1 год); кризис одного года; 
• раннее детство (1 - 3 года); кризис трех лет; дошкольный возраст (3 - 7 лет); 
• кризис семи лет; школьный возраст (8 -12 лет); кризис 13 лет; 
• пубертатный возраст (14 - 17 лет); кризис 17 лет. 

Эпигенетическая теория развития личности Э.Эриксона предполагает, что в своем развитии любая личность должна пройти восемь стадий развития. Переход с одной стадии на другую характеризуется нарушением идентичности (кризисом идентичности) и является «необходимым атрибутом жизни». Согласно Эриксону, существует восемь стадий развития идентичности.[16] В «момент» перехода индивид необходимо делает выбор между двумя альтернативами своего дальнейшего развития – в сторону взросления или в сторону возврата назад, на более раннюю ступень социализации и взаимодействия с другими, социумом. От этого выбора зависит весь дальнейший ход жизни человека. На каждой стадии развития идентичности существует своя специфическая задача, т.е. личность «научается» определенным социальным и социально-психологическим механизмам. 

Эти стадии характеризуются следующими особенностями: 

I стадия (инкорпоративная): возраст от рождения до 1 года, основная задача – доверие (или недоверие) к миру. В случае нарушения идентичности (в силу определенных травм) формируется базовое недоверие к миру, весь дальнейший ход развития становится невротическим, болезненным. Это стадия зависимости от другого (других) человека. 

II стадия: стадия формирования автономности, возраст 1-3 года, основная задача – самостоятельность, автономность. Стадия сепарации. Нарушения приводят к формированию неуверенности как личностной черты, нерешительности, мнительности, стыдливости и пр. 

III стадия: локомоторно - генитальная, возраст 3-5 лет, основная задача – инициативность, активность. Нарушения приводят к формированию базового чувства вины за свою активность в мире других людей. 

IV стадия : научение, возраст 6-11 лет, основная задача – умелость, компетентность. Нарушения приводят к формированию стойкого чувства неполноценности, сопровождающего человека всю жизнь. 

V стадия: ключевая для развития личности, возраст 11-20 лет, основная задача на этой стадии – формирование целостности, идентичности. При нарушениях – первичная спутанность идентичности («размытая»), несформированность принятия своего места в социуме. 

VI стадия: сформированной идентичности, возраст 21-25 лет. Основная задача – выработка равновесия между близостью и изоляцией. Нарушения приводят к разнообразным расстройствам в сфере близости с другими. 

VII стадия: взрослость, возраст 25 –50 лет, основная задача – баланс между развитием и стагнацией, нарушения в этот период приводят к прекращению развития уникальности личности, остановке процесса индивидуации, отсутствию самореализации в угоду «нормальности» среднего человека («удобного для общества», В.Райх). 

VIII стадия: завершение жизненного пути, итог развития идентичности (цельность, покой или отчаяние, страх), возраст после 50-60 лет. 

С концепцией Э.Эриксона связаны представления в современной психологии о динамике поколений. [9]  Идентичность – понятие не только личностное, но и групповое (культура, общество, раса и т.п.). Идентичность группы, общества, государства прямо зависит от здоровой идентичности каждого индивида. 

В данной работе более интересными для меня являются кризисы взрослости и второй половины жизни, так как наибольшее количество моих клиентов составляют люди именно этих возрастных категорий. Предполагаю, что клиенты 23-55 лет чаще обращаются к психотерапевтам вообще, таким образом терапевт может наблюдать, как именно в работе  видны  и проявляют себя возрастные кризисы.

Процессы переживания и осознавания в контексте возраста.

В терапии мы имеем дело не с самим психологическим возрастом, а с субъективными переживаниями его клиентом. Любой запрос направлен на некоторое изменение. Любое изменение начинается с осознавания. 

Серж и Анн Гингер в своей книге «Гештальт-терапия контакта» писали, что истина заключается не в материальности вещей, а в том пространстве - времени, которое делает эти вещи живыми, которое их разделяет и объединяет.[6] 

На мой взгляд, объективная составляющая возраста человека - это время, которое находится в постоянном движении. Любое событие жизни человека маркируется временем, когда оно произошло, с одной стороны, и пространством отношений, которое в это время существует. Эти две характеристики личностного события всегда взаимосвязаны. 

Можно сказать, что гештальт-терапия «делает» любое событие прошлого доступным для изменения, «оживляя» его в настоящем благодаря переживанию. 

По мнению И.Д.Булюбаш, переживания, происходящие в настоящем, всегда изменяют прошлое.[2] 

Полагаю, процесс переживания является одним из важных процессов в гештальт-терапии, т.к. клиент получает возможность осознать свои ощущения, чувства, соотнести их с событием своей жизни, а терапевт при этом может непосредственно наблюдать происходящее с клиентом, строить терапевтическую гипотезу и эксперимент. 

Говоря о переживании - деятельности,  Ф. Е. Василюк подчеркивал, что человек всегда сам и только сам может пережить события, обстоятельства и изменения своей жизни, что никто за него этого сделать не может. [3]  Проводя типологический анализ закономерностей переживания, он выделял 4 типа «жизненных миров», в каждом из которых отличаются процессы переживания: 

1. гедонистическое переживание, когда жизненное отношение, ставшее невозможным, сохраняется в неизменном виде в сознании; 
2. реалистическое переживание, когда жизненное отношение, ставшее невозможным, полностью изгоняется из сознания; 
3. ценностное переживание, когда либо устраняется потребность как не соответствующая системе ценностей, либо радикально перестраивается система ценностей,  либо реальность не игнорируется, а становится ценностью; 
4. творческое переживание, когда в результате тех или иных событий реализация жизненного замысла  становится невозможной, что является ситуацией кризиса. 

По моему мнению, все эти виды переживаний имеют место в терапии. 

По Перлзу, переживание происходит на границе контакта между организмом и его окружением. 

Клиенты много рассказывают о своих переживаниях, но «целебные» свойства переживание приобретает именно в процессе контакта. 

Многие клиенты приходят к терапевту с формулировкой: «Я делаю так-то… и хочу понять, почему я так делаю». Это нормальное желание любого здравомыслящего человека - понять себя, свои действия. В этом понимании присутствует надежда на лучшую жизнь. «Однако понимание себя.. требует также чувст и сензитивности.» [13,с.14]  Гештальт-терапия заменяет вопрос «почему» на вопрос «как». Успешная терапия помогает клиенту обрести способность опираться на самого себя. Основным инструментом для этого является процесс осознавания. 

Осознавание, по словам Г. Йонтефа, - это форма опыта, которая приблизительно может быть определена как нахождение в контакте с собственным бытием, с тем, что есть. «…осознающая личность знает, что она делает, как она это делает, знает, что у нее есть выбор и что она выбирает быть такой, какова она есть» [8,с.144-145]  Перлз называл осознавание «смутным двойником внимания».  Он полагал, что «осознавание более диффузно, чем внимание, оно подразумевает восприятие скорее расслабленное, нежели напряженное, причем восприятие более целостное». [13, c.23-24] 

Перлз говорил о трех зонах осознавания: внутренней (субъективные феномены: ощущения во внутренних органах, напряжение и расслабление мышц, биение сердца, дыхание и т.п.), внешней (контакт с внешним миром: поведение, речь, действия) и средней (мысли, воспоминания, фантазии, ожидания). 

Внутренний и внешний опыт человека неразделимы. Опыт этот все время находится в динамике. Я допускаю, что существуют возрастные периоды, когда то, что происходит во внутренней зоне, становится для человека знакомым, привычным. Привычным, незаметным становится состояние своего организма. Ощущения, безусловно, меняются, но они не вызывают беспокойства. Возникающие чувства вполне переживаемы. В определенный момент жизни и события внешней зоны в широком смысле приобретают признак стабильности : есть партнер, определена сфера деятельности, друзья, дети, поддерживаются социальные связи, существует хобби, и т.д.  Когда же «события» внешней зоны меняются, это очевидно для самого человека. Если это болезненные изменения – возникает угроза стабильности отношений, разрыв отношений, потеря значимых близких, расставания, неудовлетворенность выбранной деятельностью и смена ее, - все это приводит человека в терапию. По моим наблюдениям, человек часто связывает эти события с возрастными изменениями. Например: « конечно, она же  моложе меня» (у мужа клиентки есть любовница); «мне уже поздно что-то менять» (сомнения клиента по поводу новой работы); «ему давно пора определиться» (недовольство клиентки сыном, который избегает серьезных отношений с девушками); « уже пенсия не за горами, а я все еще..» (страх клиентки заявить о своей значимости начальнику) и т.п. 

Когда происходит изменение «событий» во внутренней зоне (без видимых изменений во внешней зоне), например, появляется периодическая боль в сердце или других органах, человек, как правило, обращается к врачу, при этом, также субъективно связывая это с возрастом, чему в языке существует масса подтверждений, как то: « что это ты? В твоем возрасте еще рано!», или « да, в твоем возрасте об этом уже стоит подумать». 

Возрастные периоды, которые выделяют как критические, характеризуются нарушением существующей условной стабильности. Изменений, и биологических, и психо- соцальных, становится слишком много, они как бы «не успевают»  осознаваться индивидом. Это и есть момент кризиса, когда клиенты приходят в терапию с переживаниями своего возраста. При этом возраст для них – это и что-то реальное, на что можно опереться, и то, от чего нужно оттолкнуться, отстраниться, бежать как от угрозы стабильному существованию.   

Кризисы взрослости существенно отличаются от детских возрастных кризисов тем, что они в основном протекают во внутреннем плане личности. Взрослый человек в период возрастного кризиса предпринимает действия по осознанию собственных позиций и установок, переоценке ценностей, поэтому в поведенческом плане кризис проявляется весьма разнообразно, характеризуется значительными индивидуальными различиями.[14] 

По мнению Ф.Е.Василюка, кризис происходит в онтологическом поле «жизнь как целое», в котором человек имеет внутреннюю необходимость с помощью воли реализовать жизненные замыслы, и процесс этот сопровождается трудностями и сложностями.[3] 

Поскольку переживание - это процесс, он имеет протяженность во времени. Человек субъективно ощущает течение времени вне зависимости от его реального измерения. В языке известно множество тому подтверждений: время «стоит на месте», «замерло», «промчалось незаметно», «ушло безвозвратно», «течет», «бежит», «тянется» и т.п. Полагаю, в этом смысле  фактический возраст является одним из элементов реальности, которая становится опорной для клиента при разрушении созданных им самим иллюзий его жизни. 

Субъективное восприятие собственного возраста является частью, входящей в целостное переживание человеком себя. 

Перлз писал: « Современный человек… полагает, что время веселья, удовольствия и роста – это детство и юность, и готов отвергнуть саму жизнь, достигнув зрелости». [13. с.10]  Именно благодаря терапии человек приобретает способность жить в настоящем, в т.ч., в своем реальном возрасте.

Рассмотрение примеров из практики работы с возрастными переживаниями клиентов.  

Рассмотрим некоторые практически наблюдаемые феномены возрастного рассогласования в сессии, когда возраст клиента «меняется на глазах». 

Тема возраста в клиентских запросах звучит достаточно часто. Во многих запросах она как будто постоянно присутствует в фоне. Как правило, это «мне уже…, а ..», причем, цифра может быть разной, как 48, так и  24. Для гештальт-терапевта важно то, что происходит «здесь - и –сейчас». Поэтому мы редко говорим о том, как возраст проявляет себя в процессе терапии. Мои клиенты, в основном, женщины от 22 до 50 лет. Небольшой опыт работы с клиентами16-19 лет, и от 50 до 65. Активнее всего, по моему опыту, терапевта посещают женщины в возрасте 28-33 лет, которые находятся в периоде зрелого самоопределения. Считается, что к этому моменту завершается определенный этап развития (как психологического, так и социально-психологического плана).[14]  В идеале, к этому возрасту: 

• завершена психологическая и социальная сепарация от родителей (как правило, человек уже живет самостоятельно); 
• построена собственная семья; 
• завершено образование (или получена  профессия), т.е. произошло профессиональное самоопределение, начатое в период 15-25 лет; 
• сформирован индивидуальный морально-нравственный кодекс. 

Мои клиенты этого возраста, приходящие на терапию, часто говорят о желании изменений, которые они хотели бы внести в свою жизнь, т.к на деле сепарация может произойти к этому возрасту лишь частичная; семья, если она есть, может «трещать по швам» из-за неспособности строить близкие отношения, потери интереса друг к другу; полученное образование не оправдывает ожиданий в плане материального вознаграждения или реализации амбиций; нравственные ценности также могут находиться под воздействием противоречивых влияний, например, членов семьи или даже культур. В этом контексте их незавершенные гештальты выглядят как незавершенные задачи разного возраста. 

Безусловно, каждый человек индивидуален, со своей особенной историей, своей драмой, трагедией или водевилем. Две женщины одинакового возраста - это два совершенно разных человека. На мой взгляд, возраст - это еще и опыт в его количественном и качественном выражении, целостность которого мы стремимся восстановить  в процессе терапии. Опыт единичных или многократных переживаний отдельных чувств, состояний, которые существуют не только в нынешних отношениях клиента, но и существовали во всех предыдущих его отношениях. Работая с субъективными переживаниями возраста клиента, терапевт получает доступ к его опыту. Думаю, присваивая свой опыт,  воссоздавая собственную целостность, клиент приобретает возможность жить в настоящем, т.е. решать задачи своего реального возраста, завершив предыдущие. 

Практика показывает, что частое повторение в жизни клиента ситуаций, приводящих к одной и той же развязке, позволяет самому человеку задуматься о том, что получаемый им опыт каким-то образом игнорируется им самим. 

Пример. Кл-т С., 43г. Обеспокоен тем, что последние пол-года , хотя и получает много заказов по работе, все они «уплывают». Тратит много времени, сил, стремится обязательно установить с заказчиками «хорошие отношения», но в итоге от его услуг отказываются, предъявляя различные причины: 

«И ведь это раз за разом! Жизнь меня чему-то учит, учит, а я никак не пойму, чему!» 

Далеко не всегда это так очевидно самому клиенту. Гештальт-терапевт, с одной стороны, изучая фон (историю клиента), а с другой стороны, в непосредственном взаимодействии с клиентом в сессии, ищет те повторения, которые мы называем механизмами прерывания контакта, не позволяющими клиенту восстановить свою целостность, принять себя, иначе выстраивать отношения с людьми и удовлетворять свои потребности. 

В приведенном выше примере мне было сложно увидеть, как именно клиент сам разрушает свои договоренности. Он выглядел достаточно здравомыслящим, переживал различные чувства в сессии, рассказывая о своих неудачах, осознавал и выражал свою злость, создавал ощущение «взрослости». Помог случай. На одной из сессий ему позвонил новый заказчик, кл-т ответил на звонок. То, как он говорил по телефону, удивило меня и послужило новым направлением в дальнейшей терапевтической работе. Кл-т говорил «как старик»!  Голос его вдруг стал скрипучим, «уставшим от жизни». Я обратила на это внимание кл-та. Это оказалось толчком к тому, чтобы клиент стал рассказывать свою историю. Отец клиента был значительно старше его матери (на 30 лет). Для матери клиента это была случайная незапланированная беременность. Дождавшись рождения ребенка, его отец «дал матери вольную», а мальчика забрал и до 13 лет воспитывал сам, потом «передал» его матери. При этом отец был слепым. Сын со временем «канонизировал» отца.  

Гештальт-терапия подчеркивает важность как процесса, так и формы. В процессе терапии мы наблюдаем, как иногда очевидно «меняется» возраст клиента. Это проявляется в манере говорить и действовать (особенности интонации, выражений, позы, жестов и т.д). И тогда терапевт, из своего изменившегося восприятия клиента, может задать вопрос: «В каком возрасте ты сейчас себя ощущаешь?». Субъективное ощущение клиентом себя в другом возрасте появляется при актуализации какого-либо яркого переживания, связанного с эпизодом из прошлого клиента. 

Пример. Кл-ка Т., 30 лет. Выглядит на свой возраст. Успешна в бизнесе, владелица медиа-холдинга. Разведена, живет в гражданском браке, имеет дочь 10 лет. Обратилась с запросом: « Я хочу избавиться от вспышек агрессии, они мешает мне быть хорошим руководителем». Родители ее развелись, когда ей было 10 лет. Отец был успешным бизнесменом, мать - художница. Вскоре после развода у отца появилась вторая жена, у матери - гражданский  муж. Девочка чувствовала себя ненужной ни матери, ни отцу.  Проявляла девиантные формы поведения, воровала, пила, перенесла сексуальное насилие, по ее словам, «творила что-то несусветное». В 16 лет ушла из дома, с тех пор живет самостоятельно. В терапии много интеллектуализировала, в выражении чувств выглядела неконгруэнтной. Желание «избавиться от агрессии» на деле оказалось потребностью в родительском признании. Близких отношений с родителями нет. Каждый раз, выражая множественные детские обиды и к отцу, и к матери, она не просто чувствовала себя ребенком и подростком, но это ее субъективное переживание более раннего возраста становилось очевидным вовне. В ее голосе не было явных интонаций обиды, но речь ее по сравнению с обычной становилась медленнее. При этом она достаточно хорошо ориентировалась в своих телесных ощущениях, но плохо дифференцировала чувства. 

На первой встрече с клиентом терапевт обычно узнает, сколько ему/ей лет, с кем живет, кто входит в состав семьи, какие значимые отношения в жизни клиента актуальны в данное время его жизни. Зная реальный возраст клиента, терапевт  может наблюдать не только ситуативные возрастные рассогласования, но и некоторую фиксированность в другом возрасте. 

Иногда клиенты выглядят значительно моложе своего возраста. Кроме идеи о том, что они хорошо живут (употребляют здоровую пищу, пьют много воды, поддерживают физическую форму и т.п.), появляется еще предположение, что есть что-то непрожитое ими ранее, что как будто «не пускает» их в их реальный возраст. Об этом говорит «рисунок тела» клиента. 

Пример. Клиентка Т., 41 год, входит в офис,  аккуратно снимает верхнюю одежду, стараясь не шуметь. Встречаю ее в дверях и приветствую с обычной громкостью голоса. Она «на цыпочках» проходит в кабинет. 

Т.: -Ты всегда так входишь, «на цыпочках»? 

Кл-т: - Как? Я этого не заметила. Я нормально вошла( извиняясь) 

Т.: - Это выглядело так, как будто ты не хотела помешать. Здесь только ты и я. 

Кл-т: - (задумывается) Я так и домой прихожу, и на работу…чтобы никому не мешать (клиентка живет с матерью и младшей сестрой в одном доме) 

Т.: - Давно в твоей жизни так происходит? 

Обращаю внимание клиентки к  ощущениям в теле. Кл-ка  замечает свое «приглушенное» дыхание и  вспоминает, что так она должна была себя вести в подростковом возрасте, когда отец работал в своем кабинете. Отец уже давно умер, осталось много невыраженных чувств к нему. 

Иногда клиенты выглядят старше своего возраста. Например, при депрессиях и депрессивных состояниях. В моей практике таких клиентов меньше, и чаще это женщины, чем мужчины, что, возможно, отражает общую картину в социуме.  Такие клиенты говорят как бы  «через силу»; жалуются на симптомы, подробно описывая их, как врачу; в зависимости от длительности и характера течения депрессии или депрессивного состояния, чувствуют подавленность, тревогу, тоску; они рассеянны, не могут сосредоточиться на чем-то одном; чувствуют вину перед близкими за свое состояние и т.п. Как правило, именно близкие приводят их к терапевту, иногда после посещения психиатра. 

Поскольку при депрессии меняется физическая картина: моторика  обычно резко замедляется, плечи опущены, походка и речь замедленная, человек с трудом подбирает слова (состояние психомоторной заторможенности), я полагаю, что это и вызывает восприятие таких клиентов  как «старше», чем они есть из-за присущих депрессии нарущений витальности, проявляющихся вовне таким «преждевременным старением».  В гештальт- терапии работа с такими клиентами является длительной и неторопливой. 

Пример. Кл-ка  Р., 28 лет. Выглядит гораздо старше своих лет. В отличие от многих, она была мотивирована на терапевтическую работу. Отчасти, это была предварительная работа психиатра, которого она посещала, отчасти это был  страх, по ее словам,  «стать овощем». В начале терапии ее привозил муж, он же сопровождал ее в лифте и до самого кабинета, т.к. она говорила, что не может сама подниматься в лифте, что ей страшно. Так она получала внимание и заботу мужа, которому в течение 13лет брака «не было до нее дела». Полное отсутствие интереса к близким (мужу и сыну), хотя опиралась на заботу матери. Часто повторяла: «Хочу стать такой, как была», «за что ни бралась, все «в руках горело». Раньше муж пил, бил, все терпела (образ «героини»). Три года назад муж перестал пить, и она постепенно стала терять интерес к жизни. Работа была направлена на поиск ее реальной потребности, скрытой в запросе, на разворачивание ретрофлексии ( «я не чувствую своего тела»), на присвоение проекции (« я им не нужна»), на выход из слияния( отсутствие желаний), на переваривание интроектов («я должна все терпеть, все так живут»). Многие незавершенные гештальты были завершены,  наступило время, когда клиентка  пришла на сессию после двухмесячного перерыва, и выглядела она совершенно иначе, помолодевшей. Она сказала, что реализовала свое желание и ездит на скутере, выбирает себе вкусную еду, ходит на аква-аэробику, иногда ругается с мужем, не спешит бросать свои дела, когда сестры  привычно зовут ее нянчить детей, прямо высказывает сестрам свое мнение, чувствует теплоту в отношениях с сыном. На этом этапе она решила закончить терапию, сказав: «мне еще трудно, но дальше я сама». 

О возрасте женщины российская поэтесса Вера Павлова очень емко сказала в нескольких строках: 

«В двадцать 

Ебаться 

В тридцать 

Любиться 

Что буду делать в сорок? 

Буду бодриться 

Трудиться 

Гордиться 

Вот, полон табель пятерок! 

Надеяться 

Что в пяьдесят 

Простят.» 

И еще: 

«Девочка больше женщина чем старуха 

Женщина больше старуха чем девочка 

Старуха больше девочка чем женщина 

Девушка их неустойчивое равновесие»[12] 

Одни и те же эмоции в разном возрасте переживаются по-разному. Возможно, есть чувства, более присущие тому или иному возрасту человека. Так, скажем, взрослый человек чаще переживает разочарование, чем ребенок, реже радуется ( часто звучит в клиентских запросах: «Все, вроде, хорошо, но нет радости »). В языке: «радуется, как ребенок!», или «злится не по- детски». Психика ребенка «защищает» его от переживания тех чувств, которые он пока не способен выдержать. Взрослый уже обладает достаточной устойчивостью к «накалу страстей».  При этом на практике далеко не все взрослые готовы переживать многие чувства, скажем, то же разочарование. Возможно, не само «негативное» переживание «старит» людей, а именно избегание этого переживания? Но это вопрос для другого исследования. 

«В юности сам не знаешь, над чем смеешься. 

В старости сам не знаешь, о чем плачешь. 

В зрелости – знаешь. И почти не смеешься. 

И почти не плачешь. Почти не плачешь…»[12] 

Взгляд на возрастные рассогласования как на работу с прерыванием контакта. 

Я полагаю, во многих случаях, когда клиенты говорят про возраст, терапевту стоит наблюдать, какие именно механизмы прерывания контакта будет демонстрировать клиент. По-видимому, возможны все основные: интроекция, проекция, ретрофлексия, конфлюэнция. 

Пример. Клиентка Т., 22 года. Работает, живет отдельно от родителей. Очень привлекательна, но себе нравится только в те моменты, когда «расслабляется», т.е., выпьет. Были отношения с молодыми людьми, оба раза по 2года. Каждый раз доходило до свадьбы, и пара расставалась.  На момент обращения клиентка находилась в новых отношениях, дорожила ими, боялась, «чтоб не случилось также».  На одной из сессий: « Не хочу быть женщиной!».  Оказалось, быть женщиной- это не просто быть старой, потерять привлекательность. Для нее  это и необходимость отказа от тех радостей и удовольствий жизни, которые кл-ка ценит, и принятие на себя тяжелого бремени ответственности-долга. Как только прорабатывали один интроект, тут же обнаруживались следующие. С проекциями дело обстояло проще. В настоящее время Т. замужем 2,5 года. Через год после рождения ребенка вернулась в терапию. И хотя она принимает себя значительно больше, чем раньше, «должна» не заканчиваются. 

Возраст- штука интересная. Только успела принять, что тебе уже…лет, как уже снова все меняется, и вновь возникает необходимость принимать свои изменения. Женщины предпринимают множество попыток, чтобы скрыть свой возраст. Порой не только от других, но и от себя. Делают они это более или менее осознанно. Некоторые формы такого неосознаваемого поведения вызывают у окружающих насмешку, раздражение, зависть, снисходительность, жалость. Это те внешние оценки, с которыми клиентки затем приходят к терапевту. 

Мои наблюдения позволяют описать достаточно узнаваемые типы клиенток, избегающих принятия своего возраста. Вот некоторые из них. 

Женщина- девочка. Стиль ее одежды напоминает то, как ее одевали в детстве (даже если это дорогие наряды). Обувь, как правило, без каблука либо на низком каблуке, с широким носком, также выглядит «детской». Она практически не прибегает к косметике, считая свою красоту естественной, либо «не заморачивается» этим, либо считает себя некрасивой. Детству старость не страшна! В терапии может проявлять нуждаемость в заботе, в снисхождении к ее «ошибкам». 

Женщина- спортсменка. Она регулярно тренируется, бегает, посещает самые модные направления «боди-билдинга», бассейны, фитнес, и т.д. Она правильно питается, придерживается правил здорового образа жизни, устанавливает себе множество ограничений, выбирая «полезное» вместо «вкусного». Озабочена лишними миллиметрами и граммами, делает замечания другим по поводу их физического несовершенства, любит говорить о своих «телесных достижениях». Демонстрирует много «мужских» качеств. Если бы они не были так придирчивы к своим близким, видимо, самый хороший способ «убегания от старости». В терапию приходят «исправлять» своих партнеров. 

Женщина- тинейджер. Независимо от возраста, одевается как подросток. Одежда ее бесформенная, как тогда, когда нужно было прятать «угловатость» фигуры. Может злоупотреблять косметикой, может напрочь отказываться от нее. В движениях и речи нет плавности. Основным механизмом прерывания конакта может быть слияние как незавершенная возрастная задача сепарации с родителями. 

Женщина- девушка. Вечно юная, окружающие с трудом определяют ее возраст. У нее хорошая фигура от природы, она интересна внешне, но, как правило, не считает себя красивой, сосредотачиваясь на своих внутренних недостатках. Живет в полярностях, например, «скромность- распущенность», «сдержанность- разнузданность», и т.п. Имеет успех у мужчин, но при этом чувствует себя несчастной в личной жизни. В терапию ее часто приводят «треугольные» отношения. Ее затруднения, в основном, состоят в неспособности устанавливать отношения привязанности. 

Очевидно, для этих типов существует как бы «застревание» в каком- либо возрасте, которое им сложно преодолеть. Эти « застревания» и обнаруживаются в процессе терапии как сопротивления. Потеря живости и спонтанности происходит, в основном, из-за застывших гештальтов [7] Данное описание приведено не с целью создания каких-либо типов клиентов в гештальт-терапии, а как вспомогательное средство в построении терапевтической гипотезы, когда терапевт опирается не только на заявленную проблему, содержание речи клиента, на то, как клиент проявляет себя в сессии, но еще и на очевидные  «возрастные сдвиги». В итоге, гештальт - терапия, восстанавливает целостность клиента, позволяет клиенту значительно расширить собственную идентичность, жить в «здесь-и-теперь» таким образом, чтобы наслаждаться всеми преимуществами, которые предоставляет клиенту его реальный возраст. 

Экзистенциальные ограничения в аспекте переживания возраста. 

Ноэль Салате рассматривает гештальт как «терапевтическую ветвь экзистенциализма», которая касается пяти фундаментальных экзистенциальных «принуждений»: конечности, ответственности, одиночества, несовершенства и абсурда.[6] 

С точки зрения экзистенциальной психологии существуют четыре основные экзистенциальные проблемы, связанные с так называемыми «конечными данностями»: смерть, свобода, изоляция, бессмысленность.  

Смерть (и страх смерти как неизбежно вытекающее переживание, чувство) есть самая осознаваемая конечная данность. С точки зрения возрастного развития индивида, яркое осознавание своей смертности (конечности) возникает в жизни три раза: в 6-7 лет (люди могут умирать), 13-14 лет (люди умирают, и я могу умереть), 45-55 лет (все люди умирают, и я скоро умру). Если бы не было смерти,  не было бы и жизни. Страх смерти дает мощный толчок внутреннему развитию. 

Свобода. Любой человек (сознательно или неосознанно) стремится к большей свободе, стремясь получить максимальную свободу (в частности, через деньги, власть, секс и т.п.) и одновременно понимая, что свобода – это хаос.  Понятие экзистенциальной свободы, баланс между свободой и несвободой порождает сознавание таких глубинных психологических структур, как ответственность, воля, активность, решение, выбор. Основные возрастные моменты сознавания свободы – несвободы  приходятся на пубертатный кризис (сепарация с детским миром), кризис самоопределения 29-33 (сепарация с юностью, вхождение во взрослость) и кризис второй половины жизни 45-55 (сепарация со своей прошлой жизнью). Это неизбежно приводит к сознаванию своего одиночества (человек изначально и бесконечно одинок в мире) и одной из самых сильных потребностей – потребностью в контакте с другими. Страх одиночества – это плата за взрослость, зрелость, реализованность. И снова обострение переживания экзистенциального одиночества совпадает с определенными возрастными зонами: все тот же пубертат, кризис самоопределения 29-33, кризис второй половины жизни. Значит, человек, не испытавший одиночества по отношению к другим людям, не может по-настоящему любить, испытывать привязанность.    Из этих  экзистенциальных проблем (конечности, свободы, одиночества) логично вытекает следующая экзистенциальная проблема- проблема бессмысленности (т.е. страх потери всех смыслов). 

В моей практике подобные переживания приносят в терапию клиенты 45 –55 лет. В этом возрасте актуализируются все базовые экзистенциальные проблемы (смерть, изоляция, потеря смыслов) и возникают специфические социально-психологические проблемы: социальное одиночество, потеря жизненных ориентиров, изменение  ценностей, изменение социального статуса. 

Пример. Кл-т С., мужчина, 49лет. Пол-года назад уволился из рядов ВВ. На службе он чувствовал себя уверенно, по его словам, «все знал». В настоящее время работает в частной фирме сына своей гражданской супруги. Несмотря на занимаемую высокую должность, чувствует себя неуверенным, испытывает стыд («дожил до седых волос, а так и не научился обращаться с деньгами», «не знаю, как вести бизнес»), чувствует свою бесполезность на работе (« он просто меня пожалел, я там действительно пустое место»), переживает потерю идентичности(«раньше я был мужчина, а сейчас я кто?»). 

При более пристальном рассмотрении оказывается, что у клиентов  указанного возраста меняются практически все сферы жизни ( профессия, семья, интересы, близкие и друзья); независимо от реальных обстоятельств жизни, они чувствуют тревогу, эмоциональную отстраненность от всего мира; испытывают страхи, ночные кошмары. В терапии они предъявляют множество соматических симптомов. 

Совпадение в один момент возрастного и экзистенциального кризисов делают кризис второй половины жизни наиболее мощным. Результатом переживания подобного кризиса может быть скачок в духовном развитии и расширении личности или деградация (инволюция) личности, которая приводит к тяжелым переживаниям. 

Широко известен тот факт, что на мысль и практику Ф. Перлза оказали большое влияние Гуссерль, Хайдеггер, Ясперс, Бубер, Бинсвангер. Экзистенциализм является одним из «корней» гештальт- терапии. Был даже вариант названия нового метода, разработанного Перлзом и его соратниками, «экзистенциальный психоанализ».  Как гештальт- терапевты, мы не должны сбрасывать со счетов, что многие переживания клиентов, связанные с возрастом, сопряжены с экзистенциальными ограничениями. 

Ограничение и расширение всегда тесно связаны. По мнению Ролло Мэй, та стадия психотерапии, которая посвящена возвращению «утраченных» аспектов личности, является всего лишь переходным этапом.[11] Думаю, что один из вариантов работы строится на тех же принципах, что и работа с потерей ( в смысле потери возможностей предыдущего возраста). Дальнейшая работа должна быть направлена на осознание клиентом и принятия им своих ограничений. Это становится возможным при установлении аутентичных прямых отношениях терапевта и клиента, которое особо подчеркивалось Перлзом. Такая работа требует от самого терапевта принятие своих ограничений и необходимости оставаться полностью открытым собственному бытию.[10]  Духовные потребности человека также могут быть прерваны, как и психологические, и социальные. Их не всегда легко обнаружить и четко сформулировать. Терапевтическая работа с возрастными экзистенциальными переживаниями клиента связана с большими затратами душевных сил терапевта, и в то же время с переживанием той наполненности, которую несет в себе истинный контакт. 

Р. Ассаджиоли сравнивал духовное развитие человека с долгим  и нелегким путешествием через неизведанные земли, полным неожиданностей, трудностей и опасностей. Оно предполагает радикальное преобразование «нормальных» черт личности, пробуждение скрытых прежде возможностей, «восхождение»» сознания в новые для него сферы, а также новую внутреннюю направленность всей деятельности.[1] 

Заключение. 

В данной работе  выполнены следующие задачи: 

• проведен обзор возрастной периодизации  Л.С.Выготского и Э.Эриксона; 
• описаны процессы переживания и осознавания в контексте возраста; 
• феноменология возрастного рассогласования (отклонения от реального возраста) как проблема рассмотрена на примерах из практики; 
• обозначен взгляд на работу с переживанием возрастных феноменов  как с механизмами прерывания контакта и в аспекте экзистенциальных ограничений; 
• сформулирована гипотеза   о возможности работы с незавершенными возрастными задачами как с незавершенными гештальтами. Мы  не претендуем на ее всестороннее рассмотрение, однако она находит  подтверждение в практике работы. 
• найдена точка пересечения теории возрастного развития и  гештальт-терапии. Этой точкой являются незавершенные задачи возраста и незавершенные гештальты как два понятия, описывающих одни и те же феномены.   

Литература: 

1. Ассаджиоли Р. Психосинтез. Теория и практика. М. 2007 
2. Булюбаш И.Д. Руководство по гештальт-терапии. М., 2004. 
3. Василюк Ф. Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. Изд-во Львовского университета, 1984 
4. Возрастная и педагогическая психология / под ред. Гамезо и др. -М., 1984. 
5. Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1982. Т. 4. 
6. Гингер С., Гингер А. Гештальт-терапия контакта.  СПб,1999. 
7. Джойс Ф., Силлс Ш. Гештальт-терапия шаг за шагом. М., 2010 
8. Йонтеф Г. Осознавание. Диалог и процесс в терапии. МГИ, 2005 
9. Косякова О.О. Возрастные кризисы. Ростов н/Д: Феникс, 2007. 
10. Масколье Г. Гештальт- терапия: Вчера, сегодня, завтра. Быть собой. М., 2010 
11. Мэй Р. Мужество творить. М., 2012 
12. Павлова В. Вездесь. М., 2002 
13. Перлз Ф. Гештальт-подход.Свидетель терапии. М., 2001 
14. Поливанов К.Н. Психология возрастных кризисов // Вопросы психологии, № 4, 2000    
15. Робин Ж.-М. Гештальт-терапия . М.. МГИ, 1998. 
16. Эриксон Э. Детство и общество. СПб. 1996